|
Все та же смелость, подкрепляемая тактичной настойчивостью, помогла Зигмунду сначала получить право сделать перевод одной из книг самого Шарко, а затем проникнуться неожиданной мыслью, совершенно чуждой современной ему медицинской среде. Неудивительно, что уже при первых попытках по-новому взглянуть на роль серого вещества в человеческой голове Фрейд был неприятно атакован своими более именитыми старшими коллегами и был вынужден на время затаиться. Но как голод заставляет пса кидаться с ощеренной пастью за кусок хлеба, так отчаянное положение толкало Зигмунда к самоотверженным попыткам исправить свое бедственное финансовое положение и сделать привлекательнее свой имидж врача и исследователя.
Даже тогда, когда молодой доктор оказывался в столь бедственном положении, что не мог посещать родителей, боясь расстроить их своим потрепанным видом, он продолжал упорствовать. Его мучила совесть, но он никогда не позволял себе причислить себя к безвольным; он всегда знал, что обладает силой, достаточной для достижения значительных результатов, ему не хватало лишь направления. Выбор своего места в жизни оказался самым критическим моментом в жизни будущего мастера психоанализа. Работая часто по пятнадцать-восемнадцать часов в сутки и с огромным трудом добившись у профессора Мейнерта разрешения читать лекции по анатомии головного мозга, Зигмунд продолжал почти втайне от остального мира развивать свою неожиданную идею. Завершение серии удачных опытов привело его к твердому убеждению, что причиной большинства психических нарушений является отнюдь не физическая основа. Это была уже не просто гипотеза. За ней стояли несколько лет серьезных и часто неоспоримых доказательств. Это был решительный вызов старым, устоявшимся взглядам, и в то время врачу, которому едва перевалило за тридцать, доказать свою гипотезу практически не представлялось возможным. Но направление было избрано…
(15 октября 1844 года – 24 августа 1900 года)
По степени присущей ему остроты восприятия мира он, безусловно, был поэтом, однако производящим на свет суровую и обнажающую худшие человеческие пороки прозу. По степени отрешенности от реального мира он превзошел все возможные грани, известные до него. По уровню оригинальности и самобытности он готов был спорить с самыми изысканными философами, а его синтез мироздания оказался настолько ошеломляющим для неподготовленного мира, что сначала был отвергнут напрочь, затем, въевшись буравчиком в сознание целого поколения, всколыхнул планету, словно землетрясение невиданной силы. И даже более чем через сто лет после смерти Фридрих Ницше остается одним из самых влиятельных образов – он изменил мировоззрение несметного количества людей, породив великих титанов и великих преступников, а также целые течения приверженцев и последователей. Наконец, самое главное – он вселил в слабого человека мысль о силе. Фридрих Ницше, сознательно в расцвете творческих сил выбрав путь непримиримого одиночки-фаталиста, заставил разглядеть очевидное в скрытом; он просто взорвал мир проникновенными и честными утверждениями о человеческой природе и заставил Человека взглянуть на себя с другой, обратной стороны. Ницше никогда не воспринимался однозначно: его величали и Христом, и Антихристом, но чаще упрекали в том, что он продал душу дьяволу, за что жестоко поплатился, пройдя через одиннадцать лет полного безумия. Чаще его называли несчастным гордецом и злополучным безбожником, вообразившим себя Богом и получившим за это заслуженное наказание. «Чтобы быть справедливым по отношению к этому человеку, необходимо проникнуться энтузиазмом», – писал сам Ницше о выдающемся композиторе Рихарде Вагнере – именно это необходимо, чтобы понять самого Ницше и его путь. Он прошел мимо современников, незамеченный и жалкий, но со смертью возвеличил свое имя, ибо адресовал свои послания будущим поколениям. Был ли он вообще успешным? При жизни он испытал гораздо больше поражений и разочарований, чем восторга побед. |
