Однако не уходить же с пустыми руками из такой замечательной лавки? Я ведь обещал Терёшке привезти ему драгоценные камни! А какой драгоценный камень будет лучше, чем магический амулет? Да и вообще с этими камнями у нас на Терре напряженка, так что все, что ни куплю, можно будет «перезаписать» и использовать иначе. Кстати, ценная информация, что курсы по заряду этих камней предлагают многие Малые Мастера. Нужно обязательно их посетить — уже не зря окажется весь этот вояж! Мы за пятнадцать лет так и не смогли разобраться, как сделать из обычных кристаллов такие, чтобы принимали магию. Видимо, это какой-то неочевидный трюк, пусть и простой.

— Мне для ребенка, — сказал я. — Маленького. Правописание не нужно. Пусть сам учится.

— О, у нас есть такой камень, который показывает виды Цветка Равновесия! — оживился торговец. — Ожившие картинки! Ходят люди, играет музыка! Большая диковина.

— Это подойдет, — кивнул я. — И вот что. Артефакт, который показывает, сколько сахара на тарелке?

— Сахара? — удивился торговец.

— Да, сахара, — кивнул я. — Чтобы поднести к тарелке и видеть: во всей еде очень много сахара. Или мало сахара. Растительный сахар тоже.

Я понятия не имел, как сказать «фруктоза» на древнеоросском! Но Ксюша и Лёвка, обе помешанные на здоровье, очень переживали, что в готовой еде и детском питании слишком много сахара. Да, магией легко лечатся последствия перебора этого продукта, но сахар среди прочего обладает и наркотическим действием. В смысле, формирует привыкание.

— Даже удивительно, впервые слышу, чтобы кому-то мог понадобиться амулет, определяющий такое! — удивился продавец. Ну да, сахар ведь был редким и дорогим продуктом до начала его промышленного производства. — К сожалению, у меня ничего подобного не найдется. Но… Если уважаемый господин захочет, он может приходить завтра, и я сделаю такой амулет! За работу этого уровня возьму три серебряных динара.

Артефакт низового уровня с одним камнем стоил примерно две серебрушки, так что я кивнул. Всего серебрушка за зарядку нестандарта — справедливая цена.

— Осмелюсь спросить, господин, а что делает ваша достойная спутница? — спросил торговец, показывая глазами на Платову.

Наша нейромаг спокойно стояла в углу магазина, не разглядывая товар, катала между ладонями сияющий «слепок» с разума торговца. Кончилось тем, что я пошел по магазинам только с ней, без Ксантиппы: у той внезапно возникло какое-то озарение научного толка, связанное с этим «размазыванием магических каналов», и она сказала, что ей нужно срочно его проверить. Когда я предложил остаться и страховать ее, она только отмахнулась: «Димка подстрахует!»

— Рисует магией, — не моргнув глазом, выдал я заранее подготовленную версию. — Творит искусство. Ваш магазин ее вдохновил. Не сбивайте! Художница. Очень важная.

— Помилуйте, я бы не осмелился! — тут же вскинул руки продавец. — Разумеется, пусть творит в моей лавке сколько угодно!

— Я уже закончила, — покачала головой Платова, держа шарик одной рукой. — Пойдемте, Кирилл.

Платова обычно ко всем обращается по имени-отчеству, но для меня по моей просьбе делает исключение. Ну не люблю я это «Кирилл Пантелеймонович», терплю только в сверхофициальной обстановке! А нейромагесса достаточно старше меня календарно, чтобы обращение по имени это звучало естественно.

Выйдя из лавки, мы с Платовой завернули в ближайшее кафе. Я заказал нам кувшин лимонада и, ожидая его, наблюдал, как Платова раскатывает шарик на тонкий лист, который она достала из сумочки.