— Я нужен в Катскиллс.

— Я знаю, что ты так считаешь, — вновь начала она, терпеливо и понимающе. — Ты Страж в глубине своей души, Маркус, но мы должны так много сделать здесь. Гораздо больше, чем просто сражаться.

— Она права, — сказал Аполлон, очевидно, готовый к участию в разговоре. — Восстановление также важно, как и война, и этот процесс начинается задолго до окончания войны.

Челюсть Маркуса сжалась.

— Ты здесь, Диана, к тому же здесь есть и другие выжившие члены Совета.

— Совет развален, Маркус. Мы нуждаемся в твоем присутствии здесь, и ты нам нужен живой, чтобы помочь с восстановлением после того, как все это, в конечном счете, закончится, — заспорила Диана, и я не смогла не задаться вопросом «а не двигало ли её убежденностью нечто более глубокое». Если это было таковым, я не винила её за это. Я бы отдала свою левую руку на отсечение, чтобы убедить Айдена остаться в стороне: — Ты нам нужен здесь.

Несколько участников собрания согласились с этим, и Маркус застыл в кресле.

— А я подготовленный Страж, который может постоять за себя, — выпалил он в ответ. — И, кроме того, ты считаешь, что я буду в безопасности в присутствии армии?

— Если бы я могла настоять на своем, тебя вовсе там не было, но я не прошу тебя об этом. Я буду чувствовать себя лучше, если буду знать, что ты не находишься близ Ареса, — вытерев ладони, я сложила руки. — И я знаю, что в глубине души, ты понимаешь это.

Наступило молчание, он поднял тарелку и встал, располагая её на маленьком столике. Он повернулся ко мне и обеими руками потер своё лицо. Содрогание передернуло черты его лица, когда он опустил руки.

— Алекс…

— Это точно такая же причина, по какой ты не хочешь, чтобы Дикон был с нами, но я надеюсь, я молюсь, ты услышишь меня, — я подогнула под себя ноги и опустила край рубашки. — И говоря серьезно? Ты мне должен.

— Должен? — он шагнул в сторону кровати.

Я кивнула.

— Ага. Все те делишки с душой и Аидом? Я не желаю твоей возможной смерти на следующей неделе, и чтобы ты стал вечным прихвостнем Аида.

— Я не собираюсь умирать, но ты же понимаешь, что нахождение с армией не самое безопасное.

Надежда вспыхнула в моей груди.

— Но я знаю, что ты справишься. Я знаю, ты справишься, — я не могла верить в нечто иное. Правда была такова, что быть частью этой армии было опасно, но выйти против Ареса было суицидально.

Айден присел на кровать, рядом со мной.

— Мне это не нравится.

— Тебе и не должно это нравится. Точно так же, как мне не нравится сама идея о том, что ты отдаешь свою душу Аиду. Всё, что ты должен, так это понять это.

Как только эти слова покинули мой рот, я мысленно похлопала себя по плечу. Были моменты, когда моя зрелость поражала меня.

Он откинулся на спину, положив руки на свой плоский живот. Его глаза были закрыты, и густые ресницы касались вершин его щек. Мускула вдоль его челюсти билась, подобно колибри, но пока я за ним наблюдала, она успокоилась. Айден сделал глубокий вдох, нервный тик прекратился, и он, наконец, открыл глаза.

Они были нежного оттенка серого, когда встретились с моими глазами.

— Я не согласен с этим. Я ненавижу это, Алекс, но я понимаю это. Если бы в такой ситуации оказался я, то не хотел бы, чтобы ты была где-то поблизости с ним. Проклятье. Я не хочу, чтобы ты была рядом с ним, но ты должна. Так что, да, я останусь с армией.

Чувство облегчения уняло напряжение в мышцах моих плеч и шеи. Я склонилась над ним, целуя его щеку.

— Спасибо.