Моё тело трясло, а мои руки ломило от боли. Рыдание исходило из глубины меня, из того темного и прогнившего места, которое образовалось во мне в тот миг, когда Арес дробил мои кости. Мои кулаки опустились на грудь Сета еще раз, на этот раз гораздо слабее, и больше я их не смогла поднять. Я ссутулилась, мой подбородок упал мне на грудь, и я выплакала так много слёз, что с уверенностью могла сказать, что затопила бы ими целый мир.

— Прекращай, — Сет схватил мою руку. — Давай, Ангел, остановись.

Я питала надежду, что смогу остановить слезы, так как плакать, сидя верхом на Сете, не было моим идеальным способом зализывать свои раны, поскольку любила я делать это в одиночестве. Всё это выглядело так жалко и нелепо, но это было подобно тому, будто пломба, которая не позволяла мне выплакаться, была сломана. Теперь пути назад не было.

Сет изрек звук, и затем перекатился. Секунду спустя, я лежала на боку. На несколько долгих минут, мы просто растянулись на полу, как два идиота, его руки, словно тиски, сдерживали меня от попыток нанести еще какое-нибудь повреждение ему или же бедной, ни в чем неповинной, комнате. Потребовалось гораздо больше времени, чем обычно, чтобы поток слез, наконец, ослаб, и чтобы я смогла вполне успокоиться, дабы заговорить.

— Почему ты? — спросила я, мой голос был хриплым и звучал ужасно.

Сет медленно сел, притягивая меня на свои колени, прижимая меня к себе спиной.

— И почему не Айден?

Я не ответила, поскольку это было очевидно.

— Ты бы убила любого другого, кто бы вошел в эту комнату.

Моя голова обессилено поникла.

— Это бы не остановило его.

— Мне пришлось связать его и запихнуть в чулан, — когда я застыла, он стиснул крепче руки и рассмеялся. — Я всего лишь шучу. Я ничего не сделал такого, кроме как использовал своё смертельное оружие — логику. Аполлон, возможно, слегка его сдерживал, но он ждет, прямо за стенами этой комнаты.

— Логику? — рассмеялась я, и, хотя звук и ощущение этого не причиняли боли, для меня это прозвучало непривычно. — Ты никогда раньше ею не пользовался.

— Я знаю, — на несколько минут он затих. — Но я очень знаком с такого рода яростью, Алекс, и я понимаю, что ты чувствовала. И ты толком не разобралась со всем этим до сегодняшнего дня. Айден полагает, что знает, как ты себя чувствуешь, и может быть, у него и есть некое понятие об этом, но я знаю, что ты чувствовала, и я знаю через что ты прошла.

Я чувствовала себя всё ещё пристыженно, что каждый был посвящен в эти ужасные, гнусные моменты, когда я молила о смерти и жаждала её больше, чем когда-либо хотела чего-то иного. Это было так слабо, и я была такая сломленная, освежёванная до глубины души.

Сет положил свою голову на мою и вздохнул.

— Я не лгал. Я никогда не хотел, чтобы нечто подобное произошло. Из всего, что я сделал и чему стал причиной… это единственное за что я никогда не смогу попросить прощения.

И я не была уверена, что когда-либо полностью смогу простить ему это. Я знала, что не он это сделал со мной, но он сыграл значительную роль во всем этом.