Более чем когда-нибудь я был сейчас уверен в том, что каждое сказанное мною слово передается в порядке боевого донесения Сомервилю.

– Ну, что-то ты же должен помнить.

– Я уже рассказал тебе все, что помню.

– Расскажи еще раз.

Я глубоко вздохнул и усталым голосом начал:

– Я оттолкнул камень. Я взобрался в сводчатую пещеру, по которой текла река, и пошел по тропе. Я шел вниз по течению реки. Мне показалось, будто я вижу свет в конце туннеля – там, где река вытекала из пещеры. Я пошел туда, и тут у меня погасла лампа. И сразу же я осознал, что она мне не нужна, потому что я вижу... Все, как я тебе и рассказывал. А больше я ничего не помню. Правда, теперь я уже не уверен, не был ли свет, который я увидел в конце туннеля, фонарем спасателей. Я очнулся уже на носилках, когда меня поднимали на поверхность.

– Но нашли тебя не у реки.

– Какая разница, где меня нашли?

Пенелопа перегнулась ко мне и обхватила руками мою голову.

– Ты сможешь вспомнить, если захочешь. Он поможет тебе вспомнить.

– Нет!

– Он беспокоится за тебя, Мартин.

– Ради всего святого! Я же сказал: нет!

– Он действительно хочет повидаться с тобой. Просто чтобы побеседовать. Никакого гипноза, если ты сам не захочешь, больше не будет.

– Почему это он сейчас внезапно из-за меня разволновался? Прошло больше месяца, и я не слышал от него ни единого слова. Не считая, конечно, неуклюжей попытки Хейворта убедить меня сдаться, хотя понятно, что Сомервиль приложил к этому руку.

– Мне кажется, он надеялся на то, что ты сам постараешься с ним связаться...

– Я прервал лечение. Запомни хорошенько! Разве он не показывал тебе мое письмо? Я прервал лечение в тот же день, как ушел с работы. Все думают, что я в отпуске, а на самом деле я ушел. Даже если бы мне захотелось обратиться к нему, я сейчас не в состоянии себе это позволить. Мне такое не по карману.

– Тебе не пришлось бы платить ему ни цента. Он очень хочет помочь тебе.

– Чушь!

– Но почему бы тебе просто не поговорить с ним?

– Бессмысленно, он все равно пропустит все, что я скажу, мимо ушей.

Она опять прижала к себе мою голову.

– Но я не пропущу.

– Послушай, со мной все в порядке. Я не нуждаюсь ни в чьей помощи. Ну не могу вспомнить – и не могу. Может, так и нужно, чтобы я ничего не помнил.

– Что ты имеешь в виду?

– Я нашел, что искал. И мне нужно было спрятать мою находку от них – от спелеологов, от спасателей, от всех этих экскурсантов. Мне надо было спрятать, причем абсолютно надежно.

– Спрятать что?

– Думаю, нет никакого смысла скрывать это от тебя. Ты единственный человек, которому я могу довериться. Я сумел вернуть его, Пенелопа, – я завладел кристаллом и... можешь доложить об этом доктору Сомервилю.

Она промолчала.

– Ты хоть понимаешь, что это означает?

Она по-прежнему ничего не ответила. Внезапно я почувствовал, что моя голова находится в пустоте. Я поднял глаза на Пенелопу. Она сидела тихо, подчеркнуто тихо, вскинув голову, как потревоженная птица, но глядя на меня сверху вниз.

– Рассказывай, – произнесла она наконец.

– Все, что я помню, – это мгновение, когда я там, в пещере, осознал, что мое предприятие оказалось успешным. Это когда они несли меня наверх на носилках. Я, должно быть, потерял сознание, потом очнулся где-то на полдороге, носилки были под чудовищным углом, я лежал вниз головой, и тогда, помню, подумал: «А он в безопасности?» Я тогда даже не знал, увидел я его или нет.