Нечто заставляло флюгер дрожать, порой просто ходить ходуном и не позволяло стрелке оставаться зафиксированной строго по направлению ветра: она почему-то виляла. Необходимо с утра вызвать мастера, чтобы он его починил. А пока я могу только снять его с оси.

Потянувшись к окну, чтобы открыть его, я увидел возле задвижки магнитные контакты и вспомнил – как раз вовремя, – что сигнализация по-прежнему включена. Мне предстояло спуститься и отключить ее на контрольном табло.

Я полез по лесенке вниз.

Поскольку опасности вроде бы больше не было, я включил настольную лампу и, закатав ворот свитера, сел выкурить сигарету у стола, за которым обычно работал. Я взглянул на часы: без десяти двенадцать. Я решил подождать и посмотреть, что случится, когда опять разыграется ветер, – не исправится ли механизм флюгера сам по себе. Мне не больно-то хотелось лезть на крышу.

Я взял со стола связку ключей и принялся искать тот, которым отключается сигнализация. Связка была тяжеленькой – ключей у меня нынче набралось как у привратника. Номерков или чего-нибудь в этом роде ни на одном из них не было, но с виду я различал их все, а большинство – и на ощупь, поэтому я так удивился, что среди них завелся «новичок».

Не понимаю, как я не обращал на него внимания раньше. Это был, собственно говоря, не ключ, а тонкий серебряный амулет в форме сердечка. Я сразу же узнал его: он был из браслета, который я купил Анне в аэропорту Кеннеди.

Пенелопа, должно быть, добавила его к связке вчера у миссис Ломбарди, когда я заснул. Но с какой стати? С какой стати она вынула амулет из браслета, который я подарил ей, – если я его ей действительно подарил, – и прикрепила к моему брелоку? Что это – шутка? Или знак внимания? Сентиментальной особой ее не назовешь.

Я раздавил окурок в пепельнице и начал снимать амулет с брелока.

Там была такая крошечная застежка, которую мне пришлось открыть ногтем. Когда сердечко распалось на два маленьких серебряных полумесяца, из внутреннего отверстия в нем на стол выкатилась какая-то таблетка или, вернее, катышек, издававший неприятный растительный запах. Я растер его пальцами и среди семян, лепестков и Бог знает чего еще обнаружил три клубочка черных волос.

8

ДОСЬЕ: Мартин Грегори

ДАТА: 24 ноября

КАССЕТА: Г/М64

ТЕМА: Разговор по телефону с Анной Грегори

Время звонка 23.47

АННА: Можно попросить доктора Сомервиля?

П.Т.: К сожалению, нет. Не угодно ли вам оставить ему сообщение?

АННА: Мне надо поговорить с ним. Крайне срочно.

П.Т.: Я ассистентка доктора Сомервиля. Может быть, я смогу вам помочь?

АННА: Я понимаю, что сейчас поздно, но он позволил мне звонить в любое время.

П.Т.: Не угодно ли вам представиться?

АННА: Миссис Грегори. Анна Грегори.

П.Т.: Вы лечитесь у доктора Сомервиля?

АННА: Нет, мой муж лечится... лечился... Пожалуйста! Это очень срочно.

П.Т.: Если вы подождете у телефона, я попытаюсь для вас что-нибудь сделать.

АННА: Пожалуйста, поскорее!

П.Т.: Миссис Грегори? Сейчас соединяю.

P.M.С.: Это вы, Анна?

АННА: Доктор Сомервиль? Какое счастье!

P.M.С.: Что-нибудь случилось?

АННА: Не знаю. Речь идет о Мартине. Мне за него страшно. Вы сказали, что надо связаться с вами, как только он...

P.M.С.: Вам надо прийти в себя, Анна.