Пациент развязал галстук, расстегнул ворот рубашки (из-под нее показалось нечто вроде куртки) и начал усиленно раскачиваться в кресле. Затем он внезапно встал и, дрожа от ярости и размахивая руками, закричал, что все это не имеет ровным счетом никакого значения и что я никогда не найду мотив убийства хотя бы потому, что он ее вовсе не убивал. Заботясь о том, чтобы не противоречить ему сейчас, я заявил, что единственным способом пролить свет на всю эту историю теперь, когда она известна ему в полном объеме, было бы возвращение к этому инциденту под гипнозом для того, чтобы выяснить, что же на самом деле тогда произошло.

На мгновение мне показалось, что пациент вот-вот на меня набросится. Но вместо этого он просто забастовал. Он зажал уши руками и категорически отказался говорить со мной по той причине, что я являюсь «злодеем и манипулятором», пытающимся подчинить себе его сознание.

г) ИНТЕРПРЕТАЦИЯ

Несмотря на отчаянное сопротивление пациента, я решил перейти в наступление и изложить ему некоторые аспекты того, как я понимаю его дело. Во-первых, я попытался внушить ему, что «подавленное подсознанием преступление», которое, как я с самого начала знал, лежало в основе чувства вины и враждебности, испытываемых им по отношению к жене, представляет собой не очередное мелодраматическое воплощение из его мифического прошлого, а действительно имевшее место травматическое происшествие из поры его детства.

Я начал объяснять пациенту, что сильно сексуализированное поведение в пубертатном возрасте имеет тенденцию становиться патологическим, как правило, в результате каких-либо физических изъянов, но что в его случае раннее половое пробуждение имеет своей причиной скорей необычные внешние обстоятельства, а именно пребывание в течение долгого времени наедине с сексуально уже созревшей туземной девушкой в тропическом раю. Латентный период с восьми до десятилетнего возраста, отбрасываемый Фрейдом как асексуальный, в высшей степени знаменателен для психологического развития, потому что именно в эти годы мы впервые заводим дружеские связи и равным образом впервые люди, не входящие в тесный круг семьи, начинают играть в нашей жизни большую роль, причем еще когда мы пребываем в полном неведении относительно всех неопределенностей любовного чувства. Я высказал предположение, согласно которому мотив если не убийства, то желания убить Мисси может быть найден в определенном разочаровании в ней, в боязни утраты или измены и т. п.

Пациент по-прежнему зажимал уши руками. И не подавал и виду, что он меня слушает. Тем не менее я продолжал. В первый раз подвергнувшись регрессии, пациент сообщил, что в девятилетнем возрасте он совершил убийство, но не позволил мне узнать почему. В ходе последовавших за этим сеансов гипноза он упорно сопротивлялся всем моим попыткам разблокировать его подсознание. Однако же, отвечая на вызов, каким, по сути дела, является воздействие гипноза, он создал несколько причудливых фантазий, собственно говоря, целую систему веры или мировоззрения, включающую в себя элементы мифа, истории и реального мира, стремясь, разумеется, вовсе не отыскать талисман типа Святого Грааля – вся история с «кристаллом» имеет ярко выраженный характер трансцендентного символа, – а соткать более или менее приемлемую историю, которая объяснила бы, а возможно, и свела на нет убийство им девочки. Данной цели ему удалось достичь, выйдя на историю Магмеля, в которой он препоручил Мисси роль своей возлюбленной младшей сестры, которую ему приходится вопреки собственной воле уничтожить.