|
Неужели в галактике есть еще какая-то раса? Кто они? Если я окажусь в его теле, то наверное смогу это узнать. А что если встречусь с его разумом? Атуа потер лоб и шагнул к телу стража. Ведь он сейчас, определенно, ищет для себя другой носитель. А о том, что остался в живых один страж из захваченной гротами станции, через несколько дней будет знать вся галактика. И его разум в том числе. Найти меня не представит труда, все стреонщики по пятам будут ходить. Нет, Атуа покрутил головой, это чересчур рискованно. Но и оставлять разум стража, в каком бы он носителе не обосновался, тоже нельзя. Он слишком много знает обо мне, знает мое поле и если эта информация станет известна зевсам, они, достаточно, быстро найдут меня. Неизвестно, сколько мне еще предстоит прожить среди них и такой риск недопустим. К тому, же разум стража, может быть будет пытаться искать свой носитель и если удастся подержать его носитель под контролем, то, определенно, можно будет понять, в кого он переместился.
Стиснув зубы, Атуа пнул ногой опустошенный носитель стража и начал шарить по остаткам информационного поля оператора канала перемещения, носитель которого он занял. Разбираться при внедрении времени не было и потому, Атуа уничтожал информацию оператора без разбора, какая подвернется, лишь бы поскорей разместиться своему разуму. Но все же информации осталось еще, достаточно, много.
Вскоре он узнал, что операторы каналов перемещений станции узла могли напрямую обращаться к командиру станции и непосредственно докладывать ему о всех нарушениях работы канала перемещения. Это было большой удачей. Атуа был уверен, что страж, если уже не переместился в кого-то из персонала станции, или в кого-то из членов экипажа, одного из снующих вокруг станции, кораблей, так как он был уверен, что канал был разорван не так недалеко от станции, то вот-вот должен это сделать.
Возможно, это событие будет не совсем обычным и командир станции, определенно, будет о нем знать, мысленно рассуждал он, невидящим взглядом смотря на неподвижный носитель у своих ног. А если у меня будет доступ к командиру станции, то значит и будет возможность аккуратно проникнуть в его информационное поле и попытаться выяснить о всех необычных событиях, произошедших сегодня. Определенно, за одним из них будет стоять перемещение разума стража в новый носитель. Командира станции, Рассела, я хорошо знаю. Нужно будет только выяснить, где он будет в ближайшее время.
Атуа, будучи в носителе Крета, более двух лет провел на станции узла, но знал он ее достаточно плохо, так как большую часть этого времени находился на каком-либо из военных кораблей зевсов, контролирующих пространство узла, командиром небольшого заградительного отряда, но его совесть была чиста перед своей галактикой, так как он ни разу не вступал в конфликт с ее представителями. Атак на станцию узла со стороны гротов в это время, к его счастью, не было.
Просмотрев еще несколько образов из информационного поля оператора, Атуа, к своему удовлетворению узнал, что Рассел сейчас должен был находиться в зале управления: оператор совсем недавно ему докладывал о каком-то непонятном возмущении в канале.
Атуа задумался. Это, несомненно, было удачей. Он мог немедленно направиться еще с одним докладом к Расселу, чтобы во время доклада попытаться, хотя бы раз взглянуть на экран вивв и узнать расположение всех боевых станций зевсов в районе узла. Было лишь одно неясно: мог ли оператор входить в зал управления для доклада или командир станции сам выходил к нему или еще хуже, оператор должен был сообщать о всех нарушениях в работе канала перемещений по линии связи.
Этого он в остатках информационного поля оператора не нашел и немного поразмышляв, все же решил для доклада отправиться в зал управления. Оставалось лишь сделать так, чтобы его никто не увидел выходящим из зала портации.
Войдя в терминал перемещений, Атуа полностью уничтожил его информационное поле, исключая какую бы то ни было возможность его быстрого восстановления и еще раз бросив взгляд на неподвижное тело стража, подошел к двери зала портации и осторожно выбросил через нее свое поле – за дверью никого не было. |