Неимоверный холод окутал с головы до пят, тело наполнилось еще пущей слабостью и давящей усталостью. Руки онемели, ноги подкосились еще больше.

Упал на колени… Вокруг только тьма. Ощущение, словно глаза выкололи, или всюду резко погас свет.

Тьма дикая, леденящая, бьет по разуму и завладевает душой. Упал ниц, ударился лбом, но боли не почувствовал — лицо онемело. Да что там лицо!.. Все тело словно не мое стало.

Мысли перепутались в клубок хаоса. Что со мной?.. Где я?.. Кто я?..

Вдруг сверкнула молния, раздался чей-то голос. Голова пошла кругом, затошнило. Вокруг замелькали вспышки, земля будто затряслась. И внезапно все стремительно померкло, словно стерлось из этого мира… или, может быть, исчез я?

Больше я ничего не видел и не слышал. Всюду кромешная тьма. Сознание уплыло куда-то очень далеко.

Тьма…

С превеликим трудом попытался открыть глаза. Веки дрожат, разлипаться никак не желают. Их словно склеили или намазали чем-то липким, и это что-то соизволило засохнуть.

Но мне сделать это все же удалось.

Тусклый свет скользит по моим измученным глазам…

Перед взором все расплывалось, словно я глядел на мир через мутное стекло. Но чувства снова вернулись, ибо ощутил навязчивую боль в голове. Такое впечатление, что я пребывал в тяжелейшем похмелье. Что же со мной случилось? Помню только тьму, страх, слабость, безысходность и… Больше ничего?

С трудом пошевелил пальцами рук. Попытался приподнять голову, но тщетно. Сил нет совсем.

Судя по тому, что перед глазами простирался вид плотно прижатых друг к дружке досок, можно сказать, что я лежал на спине. И разглядывал дощатый потолок… или это не потолок? Может быть, крышка гроба?.. Нет, ерунда, слишком уж эти доски далеко. Да и откуда в могиле свет?

Так где же я?

— Э-э-э… — едва слышно раздалось из моей глотки. Говорить, похоже, я тоже не в состоянии. Тяжело даже губами шевелить. Такое ощущение, будто из меня высосали все силы до последней капли.

— О, друг мой, ты наконец-таки очнулся! — послышался чей-то удивленный голос.

— М-м-м… — попытался ответить я.

— Не волнуйся, с тобой все будет хорошо.

Перед глазами возникло лицо. Мужское. Чуть вытянутое, с мелкими полосками морщинок. Подбородок узкий, брови прямые, заросшие. Густая седоватая бородка сразу бросилась в глаза, и в сознании всплыл образ пожилого мудреца, кои в старину бродили по Руси и поучали простой люд. Человек надо мной склонился явно немолодой, но и глубоким стариком его назвать тоже язык не поворачивается. Этакий моложавый дедок лет семидесяти.

— Да, немало тебе досталось. — Старик вздохнул, изучая меня хмурым взглядом. — Тебе лучше еще поспать.

И тут он коснулся рукой моего лба. Чувствую, как тепло медленно растекается по голове. Глаза закрываются, сознание окутывает приятная сонливость. Ощущение, словно к носу поднесли трубку с наркозом, и я его вдохнул. Мир начал отдаляться. И я снова провалился в пучину забытья…

Пробудился. Попытался пошевелиться — вполне успешно. Руки и ноги снова заработали. Правда, усталость какая-то все равно осталась, словно вчера весь день вагон с цементом разгружал.

Надо вставать. И пора узнать, что же со мной произошло.

Находился я в небольшой комнате, тускло освещаемой из единственного маленького оконца. Стены, как и потолок, обиты досками. Надо заметить, очень аккуратно обиты — все дощечки плотно прижаты друг к другу. Подо мной вполне обычный матрац, а под ним — кровать — деревянная и, видимо, самодельная. Рядом, у изголовья, стояла грубо вытесанная табуретка, на ней какие-то тряпки, стакан с непонятным веществом и что-то очень похожее на вату.