Картины стояли у стены, три из них — на мольбертах. Сандро мало доводилось слышать о художниках, но все же и ему стало ясно, что Лаура поработала крайне плодотворно, ведь многие картины пишутся неделями, даже месяцами — это он слышал. С недоверием и страхом Кавалли уставился на творения гостьи. Так выплеснулись, как он понял, ее переживания и чувства последних дней.

Вот два наемных убийцы, выряженные, как попугаи, с ухмылкой смотрят на вас, держа в руках кинжалы. Обычным портретом эту картину не назовешь, скорее, впечатление. Сандро ощущал весь ужас Лауры, ее беспомощность и отчаяние в момент нападения браво.

Другое полотно живописало Гаспари, юного печатника, чье тело обнаружила художница. Он лежал с заломленной рукой, в глазах стояло выражение крайнего изумления. И опять Сандро заметил некий отход от детализации: в картине присутствовали и движение, и одиночество, и душевное страдание. Несмотря на бегло изображенные, а не выписанные детали, художница стремилась ухватить главное, забывая обо все остальном.

Бешеный темп ее работы особенно ярко проявился в картине, представлявшей сцену на борту галеры. Лаура изобразила Марка-Антонио и его дружков, похитивших ее. Себя она тоже изобразила, хотя вряд ли кто-нибудь, кроме Сандро, узнал бы ее в съежившейся на палубе фигуре, напоминавшей, скорее, некое абстрактное существо. Свет факелов, вырвавший из тьмы лица, искривленные похотью, придавал сцене страшную, пугающую убедительность. В картине доминировало зло, и воздействие этого полотна было столь велико, что Кавалли охватил гнев.

Долго взирал он на ужасную сцену насилия, кипя от ярости. Сандро понимал, что это не доказательство для прелатов и судий, но искренний рассказ, и лишь тот, кто сам испытал подобный ужас, смог бы так правдиво изобразить кошмар происходящего. Никто, обладающий хотя бы каплей сочувствия, не окажется в состоянии счесть картину выдумкой.

Одно полотно стояло лицом к стене. На обороте он заметил дату — день, когда он показал Лауре мастерскую, день начала ее добровольного заточения.

Осторожно, даже робко, будто опасался того, что может предстать его взору, Сандро повернул холст и отступил на шаг.

Итак, первая ее работа, написанная в этой мастерской! Бык на лужайке! Глубина ночного неба передана темно-фиолетовой и черной красками. Сквозь тьму едва пробивается бледный свет луны. Лаура не пощадила старое животное: она изобразила каждый шрам, тщательно выписала обтянутые шкурой ребра, даже сломанный рог…

И тем не менее, картина не вызывала ни жалости, ни неприязни. Художница сумела придать быку какую-то необычную, странную красоту, благородство, гордость и достоинство, вызывавшие уважение.

На взгляд Сандро, а он не считал себя знатоком живописи, картина была шедевром. Подобные произведения меняют взгляд на искусство.

Что побудило ее вознести старое животное до высот эстетики, сделать красивым, придать благородство?

Внизу Сандро заметил аккуратную надпись. Наклонившись, он прочел: «Сандро Кавалли».

Страж Ночи был потрясен. Картина мгновенно перестала ему нравиться.

Какое великолепие! Круглое с куполом здание, арки с колоннами! Ванна же представляла собой глубокий мраморный бассейн, выложенный мозаичной плиткой. Через отверстие в крыше проникали лучи теплого полуденного солнца. Вода подогревалась, но явно не солнечными лучами, они не смогли бы так ее нагреть, — а как именно, девушка не поняла.

Вздохнув, Лаура потерла себя ароматным мылом и окунулась с головой в воду, чтобы ополоснуть волосы.

— Нравится?

Насмешливый вопрос прозвучал так внезапно, что она чуть не выскочила из ванны. Теплая мыльная вода едва прикрывала грудь. Девушка улыбнулась.