Питт оглядел отсек, освещенный единственной мигающей лампочкой под потолком. Команда береговой охраны сидела рядом, а еще одна группа — настоящий экипаж «Аделаиды» — рассеялась в глубине помещения. Источником ужасающего зловония были два продолговатых объекта, завернутые в брезент и убранные в сторону.

— Капитан и еще один человек, — пояснил Симпсон.

— Убиты при нападении до того, как мы подоспели.

Кивнув, Питт переключил внимание на команду береговой охраны. Без ран и синяков не отделался никто. Плуград сидел среди своих людей, привалившись к переборке, устремив в пространство невидящий взгляд.

— А как Плуград?

— Лейтенанту довольно крепко врезали сверху по черепу, — сообщил Симпсон. — У него контузия, но в остальном он вроде бы в порядке.

Питт пробрался через отсек к другой группе. Люди казались измученными, но не пострадавшими. Широкоплечий мужчина с густыми седыми волосами поднялся ему навстречу, чтобы представиться.

— Фрэнк Ливингстон, старший помощник, — произнес он с сильным австралийским акцентом. — Как ваш товарищ?

— Огнестрельное ранение в ногу. Потерял много крови, но санитар говорит, что он поправится.

— Сожалею, что не могу помочь. У нас корабельным фершалом был главный боцман. Он вон там вместе с капитаном, — указал он на укутанные в брезент трупы.

— Как они захватили корабль?

— Трое суток назад во время вечерней вахты к нам подошел быстроходный фрахтовщик. Проскочил прямо под носом, напугав нашего рулевого до чертиков. Когда он не ответил на вызов по радио, капитан вышел на палубу вместе с главным боцманом. Судно включило что-то похожее на радар посередке судна, прикончив их обоих. — Он поджал губы в гневной гримасе. — Ни разу не видал ничего подобного. Они прям будто живьем поджарились. Вскоре после того фрахтовщик выслал абордажную команду. Мы почти ничего не могли поделать. С тех самых пор нас здесь и держат.

— Сожалею, что мы опоздали, — промолвил Питт. — Наверное, им сообщили о нашем прибытии, и они напали на вас раньше, чем планировали.

— Да кто они такие? — Во взгляде Ливингстона полыхнула жажда мести.

— Они — часть преступной организации, которая, как мы полагаем, похитила ряд балкеров, транспортировавших редкоземельные элементы, — покачал головой Питт.

— Мы идем с грузом чего-то под названием моназит, — сообщил Ливингстон. — Наверное, за ним-то они и пришли. Не догадываетесь, куда мы направляемся?

Питт огляделся, чтобы убедиться, что их больше никто не слышит.

— Мы считаем, что обычно они осуществляют перегрузку в море, а потом открывают кингстоны. В этих водах затонули как минимум еще два сухогруза.

Ливингстон кивнул, но отнюдь не с видом человека, приговоренного погибнуть на борту тонущего судна.

— Скажите-ка, мистер Питт, насколько велики были эти похищенные сухогрузы?

— Невелики. Старые балкеры, где-то на десять тысяч тонн. А почему вы спрашиваете?

— «Аделаида» тянет на сорок тысяч регистровых тонн. Я хорошенько разглядел фрахтовщика, прежде чем нас швырнули сюда. По сравнению с нами это скорлупка, способная принять не более половины нашего груза.

— И весь груз у вас моназит?

— До последней унции. Нет, сэр, я не думаю, что они затопят «Аделаиду». Во всяком случае, не прям щас. Наш груз чересчур ценен.

Питт окинул взглядом израненных, изможденных людей, набитых в зловонный отсек.

— Мистер Ливингстон, искренне надеюсь, что вы не заблуждаетесь.