Но буквально через пару-тройку десятков ярдов Дирк вынужден был остановиться. За скальным гребнем впереди проглянуло озеро. Теперь он понял, что комплекс Бёльке выстроен на узком полуострове. Единственный путь бегства — пробраться вдоль полуострова и скрыться в обширных джунглях за его пределами.

Тяжело дыша, он пробивался вперед, замедлив ход, лишь когда дорогу преградили цеха обогатительной фабрики. Осторожно подобравшись ж краю, увидел стражника, совершающего обход здания, и бросился на землю, добравшись до угла по-пластунски, потом поднялся и добежал до джунглей. И только углубившись в них, опустился на землю у основания небольшого красного дерева, чтобы перевести дыхание.

Но передышку почти тотчас оборвал звук, потрясший его до глубины души и обративший в бегство — надрывный лай сторожевых псов, мчащихся в его сторону.

Питт видел охранников, патрулирующих территорию с доберманами, а один раз — немецкой овчаркой, но как-то выбросил их из головы. Теперь, вдали от комплекса, они станут самыми опасными противниками.

Судя по громкости лая, собаки пока не ближе обогатительной фабрики, что дает надежду на хорошую фору. Остается лишь уповать, что у них нет конкретного запаха, чтобы взять его след.

Но его мокрые следы на пристани дали псам хоть и слабую, но все же точку отсчета, и они разобрали запах достаточно хорошо, чтобы вытропить его. Охранники спустили двух животных с поводков, чтобы те отправились в преследование самостоятельно, но остальных трех вели на поводках ради тщательной проверки следа, чтобы ни за что его не упустить.

Тяжело вскарабкавшись на ноги, Питт снова побежал. Колючие листья и острые ветки ранили его лицо и рвали одежду. Неустанный лай собак подгонял его, заставляя забыть о боли. Скудное питание в последние дни сказалось — силы его убывали, сменяясь свинцовой усталостью, навалившейся на него раньше срока. Но сила разума Дирка была его цитаделью, и он заставлял себя идти вперед, игнорируя боль и изнеможение.

Однако от преследующих собак не спасет никакая сила воли, слишком уж они стремительны. Заливистый лай становился все громче, напоминая Питту локомотив, приближающийся к станции. Остановившись, он взял заостренную палку и направился к отвесному утесу слева, чтобы дать там последний бой. И едва успел повернуться, как два крупных добермана галопом вырвались из кустов и набросились на него.

Питт слишком поздно взмахнул палкой, чтобы пронзить первую собаку, так что воспользовался ею для обороны, ткнув ею псу в шею, когда тот лязгнул челюстями в попытке откусить ему ухо. Отшвырнул зверюгу в сторону, но второй доберман тут же наскочил на обращенное к нему плечо сзади. Питт пригнул голову, пытаясь уберечься от зубастой пасти, тянущейся к его горлу.

Питт ждал, что сейчас зубы вопьются ему в шею, но ощутил лишь слабенький укус в верх плеча — и вдруг собака обмякла. Стряхнув ее с плеча, он увидел остекленевшие глаза недвижно рухнувшего животного. Но первый пес быстро опомнился, прыгнув в попытке вцепиться Питту в сонную артерию. И когда он уже был в полете, послышались два негромких хлопка, и Дирк увидел, как на груди собаки расцвели два алых пятна. Разинутая пасть зверя мягко подалась под ударом палки Питта, отбившего его в сторону, и пес присоединился к своему покойному товарищу на земле.

Понимая, что все это сотворила отнюдь не длань Господня, Питт развернулся, чтобы отыскать причину. Чуть выше гребня в траве наметилось какое-то движение, и он подошел ближе, чтобы рассмотреть. Выйдя из кустов, невысокий худощавый мужчина двинулся ему навстречу.

Чжоу Син, одетый в камуфляжную форму для джунглей и армейские ботинки, в низко нахлобученной камуфляжной шляпе, держал «АК-47»; из глушителя на его стволе еще вилась струйка дыма.