– Томограф? – Дониджер нахмурился. – Это означает, что ей должно быть известно о наличии у Трауба странной патологии.

– Да, – согласилась Крамер. – Поскольку она, по всей видимости, поместила Трауба в томограф. А сейчас она, совершенно ясно, искала нечто определенное. Физические дефекты. Телесные аномалии.

– Вот дерьмо! – повторил Дониджер.

– Она вложила столько энергии в свои изыскания, что могла сделать всех врачей в больнице параноиками. К тому же она позвонила в Галлап этому копу, Уонеке. Похоже, что они друзья.

– Мне это нужно, – простонал Дониджер, – как вторая дырка в заднице.

– А хотите хорошие новости?

– Я готов.

– Уонека позвонил в полицию Альбукерке. В клинику лично прибыл шеф полиции с парой репортеров. Они долго сидели там, рассчитывая узнать что‑то сенсационное. Они ожидали, что у наших людей окажется лучевая болезнь. Что они будут светиться в темноте. Вместо этого получился большой конфуз. Все травмы оказались незначительными. Главным образом это были порезы стеклом. Даже осколочные ранения поверхностные: металл всего лишь рассек кожу.

– Водные щиты должны были задержать осколки, – заметил Дониджер.

– Я думаю, что так и случилось. Но народ был разочарован. И наконец – томограф – развенчанная королева – три безрезультатных обследования. Ни у одного из наших людей не оказалось никаких ошибок транскрипции. Конечно, потому, что они простые лаборанты. Директор клиники писал кипятком. Шеф полиции писал кипятком. Репортеры умчались, чтобы успеть на пожар в жилом доме. Тем временем какой‑то парень с камнями в почках чуть не отдал богу душу, так как его нельзя было обследовать, пока мисс Цоси насиловала томограф. И сейчас она беспокоится, как бы не лишиться работы. Уонека полностью обгадился. Оба теперь забьются в щели.

– Чудесно! – сказал Дониджер, постукивая пальцами по столу. – Эти говнюки получили то, чего заслуживали.

– И, в довершение успехов, – торжествующе провозгласила Крамер, – французская журналистка Луиза Дельвер согласилась приехать сюда за наш счет.

– Ну, наконец‑то! Когда?

– На следующей неделе. Мы устроим ей обычную экскурсию для дураков.

– Похоже, что день начался на редкость хорошо, – подвел итог Дониджер. – У нас появилась реальная возможность загнать этого духа обратно в бутылку. Это все?

– Журналисты приедут к полудню.

– Это относится к плохим новостям, – сказал Дониджер.

– А Стерн нашел старую машину опытного образца и намерен отправиться на ней туда. Гордон наотрез отказал ему, но Стерн хочет, чтобы вы сказали: можно или нельзя ею воспользоваться.

Дониджер задумался на несколько секунд.

– А я скажу: пусть валит.

– Боб…

– Почему бы ему не отправиться? – спросил Дониджер.

– Потому что это чертовски опасно. У этой машины минимальный уровень экранирования. Она не использовалась уже несколько лет, и за ней числится множество серьезных ошибок транскрипции у тех людей, которые ею пользовались. Она даже может вообще не вернуться.

– Я знаю это, – махнул рукой Дониджер. – Все это неважно.

– А что же важно? – растерянно спросила Крамер.

– Баретто.

– Баретто?

– Это что, эхо? Диана, подумайте, ради Христа.