– Зато эти аспиранты могут знать, куда заглянуть.

– В этом‑то и вся суть, – ответила Крамер. Издалека донесся приглушенный раскат грома. Стекло кабинета прочертили первые следы от тяжелых дождевых капель. Дониджер остановился перед окном и уставился на дождь.

– А что, если мы потеряем еще и аспирантов?

– Кошмарный скандал на весь мир.

– Не исключено, – согласился Дониджер. – И нам следует готовиться к такой возможности.

* * *

Скуля на малых оборотах турбинами, по бетону летного поля в их сторону направлялся «Гольфстрим‑V» с большими серебряными буквами «МТК» на фюзеляже. Еще на ходу из него выдвинулся трап, и облаченная в форму стюардесса раскатила по его ступеням красную ковровую дорожку.

Ученые взирали на необычную процедуру. Первым опомнился Крис Хьюджес.

– Это не розыгрыш, – сказал он. – Действительно, на трапе самый настоящий красный ковер.

– Ну, пойдемте, – прервал его Марек и, забросив тощий рюкзак на плечо, зашагал к самолету.

Марек отказался отвечать на расспросы аспирантов, ссылаясь на то, что сам почти ничего не знает. Он лишь сообщил о результатах углеродистого датирования. Сказал, что не в состоянии объяснить их Сказал, что МТК просит их приехать, чтобы оказать помощь Профессору, и что все это крайне срочно. Больше он ничего не сказал. И при этом обратил внимание на то, что Стерн тоже хранил молчание.

Внутри самолет был отделан в серебристо‑серых тонах. Стюардесса спросила, что они хотели бы выпить. Мужчина с жестким взглядом и коротко остриженными седыми волосами, шагнувший из салона им навстречу, выглядел чужеродно в этой обстановке роскоши. Он был одет в обычный деловой костюм, но, пока он пожимал руки каждому из прибывших, Марек безошибочно разглядел у него военную выправку.

– Меня зовут Гордон, – представился он, – вице‑президент МТК. Добро пожаловать на борт. Полетное время до Нью‑Мексико – девять часов сорок минут. А сейчас будет лучше всего, если вы сядете в кресла и пристегнете ремни.

Опускаясь в кресла с высокими спинками, новые пассажиры уже почувствовали, что лайнер, набирая скорость, мчится по взлетно‑посадочной полосе. Еще через несколько секунд двигатели взревели, и Марек, выглянув в иллюминатор, увидел, как живописная французская земля стремительно уходит вниз.

* * *

«Могло быть и хуже», – думал Гордон, сидя в хвостовой части салона самолета и рассматривая группу. Вне всякого сомнения, это были настоящие ученые. Они казались изрядно озадаченными. И у них не было заметно никакой координации, не ощущалось никакого чувства команды.

Но, с другой стороны, все они, похоже, были в приличной физической форме, особенно этот иностранец, Марек. Он казался достаточно сильным. И женщина тоже была неплоха. Крепкие, мускулистые руки, закостеневшие мозоли на ладонях. Уверенно держится. «Видимо, эта работяга сумеет многое выдержать, – подумал он. – Но красивый мальчишка окажется бесполезным». Гордон вздохнул, заметив, как Крис Хьюджес посмотрел в иллюминатор, полюбовался собственным отражением в стекле и пригладил волосы рукой.

И еще Гордон не мог ничего решить насчет четвертого мальчишки, который выглядел более туповатым, чем остальные. Он, судя по всему, проводил все время на открытом воздухе: его одежда выгорела на солнце, а стекла очков были исцарапаны. Но Гордон вспомнил, что это техник. Знает все о приборах и ничего – об окружающем его мире. Было трудно судить, как он себя поведет, если ситуация осложнится.

Тут силач, Марек, обратился к нему:

– Вы не собираетесь рассказать нам, что происходит?

– Я думаю, что вы уже все знаете, мистер Марек, – отозвался Гордон.