|
Получается три миллиона единиц информации – много данных. Но большинство этих пикселов окажутся красными и окруженными другими красными пикселами. Программа просматривает картинку строка за строкой и разыскивает смежные пикселы, имеющие один и тот же цвет. Если они обнаруживаются, программа дает компьютеру команду обозначить красным этот пиксел и еще пятьдесят пикселов в той же строке. Затем перейти к серому цвету и сделать следующие десять пикселов серыми. И так далее. Это позволяет хранить не информацию о каждой отдельной точке, а инструкцию о том, как воссоздать картинку. Таким образом количество данных сокращается в десятки раз по сравнению с тем, что было первоначально.
– Но даже в этом случае, – возразил Стерн, – речь идет не о двухмерной фотографии цветка, а трехмерном живом объекте, описание которого потребовало бы настолько большего количества данных… – Что для работы с ними возникнет необходимость в параллельной обработке массивов, – кивнув, подхватил Гордон. – Вы совершенно правы. Крис снова нахмурился. – Что такое параллельная обработка? – Вы соединяете несколько компьютеров и делите работу между ними. Так получается значительно быстрее. В большом компьютере, предназначенном для параллельной обработки данных, содержится шестнадцать тысяч соединенных между собой процессоров. А если компьютер по‑настоящему большой – то тридцать две тысячи. А у нас работают в параллель тридцать два миллиарда процессоров. – Миллиарда?.. – пробормотал Крис. Стерн перегнулся через спинку переднего сиденья. – Это невозможно. Даже если вы попробуете сделать один.. – Он снова откинулся и уставился в потолок автомобиля, что‑то считая в уме. – Если расстояние между материнскими платами, допустим, один дюйм… Получается стопка. ага… ага… две тысячи шестьсот… получается стопка в полмили высотой. Даже если расположить кубически, то все равно получится колоссальное здание. Вы никогда не смогли бы такое построить. И тем более охладить его. И такая машина все равно никогда не смогла бы заработать, потому что процессоры находились бы слишком далеко друг от друга. Гордон выжидал, с улыбкой глядя на Стерна. – Единственный возможный способ создать такую многопроцессорную машину, – сказал тот, – состоит в том, чтобы использовать квантовые характеристики отдельных электронов. Но тогда речь пошла бы уже о квантовом компьютере. А такого еще никто не соорудил. Улыбка Гордона сделалась чуть шире. – Неужели?.. – негромко проговорил Стерн. – Позвольте мне объяснять вам, чему так удивился Дэвид, – обратился Гордон к остальным. – Обычные компьютеры производят вычисления, используя при этом два электронных состояния, означающие единицу и ноль. Вся работа компьютеров и заключается в переборе единиц и нолей. Но двадцать лет назад Ричард Фейнман предположил, что можно создать чрезвычайно мощный компьютер, в котором будут использоваться все тридцать два квантовых состояния электрона. В настоящее время многие лаборатории ведут работы по созданию таких квантовых компьютеров. Их преимущество – невообразимо большая мощность; настолько большая, что с их помощью действительно можно описать полный комплект данных о трехмерном живом объекте и уплотнить его в электронный поток. Точь‑в‑точь так же, как это делается в факсе. Тогда становится возможной и передача электронного потока через канал в квантовой пене и восстановление образа в другой вселенной. Именно этого мы и добились. Это не квантовая телепортация и не пересылка элементарных частиц. Это прямая связь с другой вселенной.
* * *
Археологи сидели молча и лишь поглядывали на Гордона. «Лендкрузер» выехал на открытое место. |
