Конечно, небольшой костерок Дорохов с Ширяевым, взбежав на холм, сходу затоптали. Дорохов шикнул на солдат:

— Вы что же делаете, мать вашу три раза! Хотите, чтобы французы нас увидали!

А вахмистр Ширяев порывался сразу устроить мордобой нарушителям дисциплины, отвесив каждому из солдат по внушительной оплеухе, но поручик остановил его. Раньше и сам Федор настучал бы нерадивым бойцам по ушам за такое дело, но в последнее время Дорохову хотелось походить во всем на князя Андрея, а ротмистр не считал битье солдат рациональным. Более того, князь ни разу еще не ударил при поручике ни одного солдата. Потому Дорохов ограничился ругательствами и отправил нарушителей дисциплины в штрафники, приказав им поступить в распоряжение фельдшера для ухода за ранеными. Поручик распорядился:

— Ширяев, отведи их к нашему фельдшеру. Пусть ему помогают, как санитары, а дальше посмотрим на их поведение. Да приведи сюда на пост двух других стрелков вместо этих.

Когда вахмистр, подталкивая солдат в спины, двинулся выполнять приказание, Дорохов сам остался в дозоре на вершине холма. Нехорошее предчувствие сдавило его грудь, словно бы в самом воздухе невидимо разлилось нечто тревожное. А от растоптанного костра все еще поднимался под порывами ветра едкий дым и летели красные искры. Потоптавшись на углях как следует до полного прекращения горения, поручик растянул телескопические сочленения своей трофейной подзорной трубы и направил зрительный прибор в темноту леса. С каменистой площадки, на которой поставили дозорный пост, открывался хороший вид. Вот только темнота мешала разглядывать даль.

Впрочем, что-то разглядеть было все-таки возможно, поскольку облачность, налетевшая к вечеру при северном ветре, все еще оставалась рваной и рыхлой, потому луна, уже показавшаяся на небе, время от времени выглядывала из-за облаков, подсвечивая зимний пейзаж своим мертвенным бледным светом. И этот свет отражался от снега, покрывшего лес предгорий, который так и не успел полностью растаять за время недавней короткой оттепели. Теперь же легкий морозец прекратил таяние, а промозглый северный ветер намекал на то, что вскоре вполне может начаться новый снегопад.

Когда Дорохов внимательно вгляделся в темноту леса, то внезапно увидел между деревьями силуэты, крадущиеся от подножия холма к вершине с того направления, в котором располагался заброшенный чумной монастырь. В подзорную трубу он насчитал пять фигур, но в игре теней поручик не мог рассмотреть детали. «Вот черт! Должно быть, это вражеские лазутчики! Надо поднимать тревогу!» — подумал Дорохов. И в этот момент еще трое, которых Федор не заметил сразу, выскочили из-за ближайших елок с другой стороны на скальную площадку вершины возвышенности, успев подняться раньше других.

Причем, все супостаты кинулись к поручику не с ружьями, а с обыкновенными кинжалами в руках, желая, видимо, прикончить его без лишнего шума, приняв в темноте за обычного караульного. Но, застать врасплох офицера им не удалось, поскольку Федор среагировал вовремя, развернувшись и точно разрядив оба своих пистолета в двух противников, отчего те упали, а против третьего, отступив назад, поручик выхватил саблю из ножен. И с кинжалом противостоять длинному клинку у нападавшего не было никаких шансов, когда Дорохов провел быструю и умелую атаку, рубанув саблей по шее врага.

С тремя противниками Дорохову удалось покончить, но снизу по склону поднимались остальные лазутчики. Их оказалось больше, чем первоначально насчитал поручик. Похоже, первые выстрелы их не испугали. И они с завидным упорством собирались овладеть вершиной холма.