На кровати сидит азиат лет шестидесяти, если не семидесяти. Его лицо, испещрённое глубокими морщинами, похоже на кору древнего дерева. Редкие остатки седых волос, обрамляют темечко. В глазах, несмотря на испуг, отражается мягкая доброта. Одежда простая, залатанная. В своих обветренных руках, мозолистых от долгого труда, он сжимает корявую трость. Старик напоминает мне какого-нибудь рыбака или пахаря. Есть в нём что-то такое… простое.

— Что-то случилось? — спрашивает он.

— Чжао, нужно уходить. Вам грозит опасность.

— О? — брови старика взлетают вверх. — Ну, как скажете. А нам не нужно уведомить полковника Чена?

— Егерь! — поторапливает меня Горгона, стоящая снаружи.

— Не нужно.

Чжао медленно встаёт, опираясь на трость. Так дело не пойдёт. Нетерпеливо я подхватываю деда и сажаю его себе на закорки. Мы вновь начинаем свой бег.

Врезанная в скалу база — это настоящий лабиринт, и, если бы не возможность смотреть, сквозь стены, мы бы блуждали здесь вечно. Кажется, что с прихода Креллика прошли часы, но таймер показывает, что всего лишь 10 минут.

В какой-то момент на перекрёстке я едва не сталкиваюсь с крупным китайцем в защитной броне из Магазина и офицерской фуражке в сопровождении пары охранников.

— Полковник, — рядом с ухом в приветствии звучит вежливый голос старика.

На автомате сканирую этого Чена и уже не удивляюсь, увидев, что это Войд с пятью сотнями единиц РБМ. Примерно такие же значения у его охраны. Вот она разгадка невысокого рейтинга Нуллификатора. Этот паразит в кителе забирал трофейную аркану себе, отдавая старику крохи. Каким же кретином нужно быть, чтобы настолько выстрелить себе в ногу? Вместо прокачки своего единственного страховочного троса, саботировать его прогресс.

К тому же, полковнику даже не хватило яиц, чтобы бросить вызов Квазу по достижении порогового значения, лишнюю сотню рейтинга набил новыми способностями и экипировкой. Мусор. Просто человеческий мусор.

Волной сжатого воздуха отшвыриваю армейцев, которые при виде нас хватаются за оружие, и бегу туда, где вижу ещё одни толстенные створки, ведущие наружу.

Вновь выламываю их Струнами пустоты, и в ту же секунду меня с силой дёргают за кирасу назад. В облаке кружащегося от упавших дверей снега стоит высокая фигура, закутанное в чёрное.

А передо мной возвышается Горгона, держащая руку на кобуре.

— Арианнель, — безэмоциональным голосом констатирует противник.

— Креллик, — в тон ему отзывается Стрелок.

— Ты постарела.

— Ты тоже не стал краше.

— Что ты забыла в этой дыре?

— Отдыхаю, — сухо отвечает Арианнель.

— Да? А я вот работаю.

— На кого?

На губах Зверобоя возникает еле заметная улыбка, которая, впрочем, не достигает его глаз.

— Ты же знаешь, что я не рассказываю о своих любовных похождениях.

— А ещё есть, чем хвастаться? Я слышала, что у тебя член отвалился.

С трудом удерживаюсь от того, чтобы не поперхнуться. И это меня ещё называют сумасшедшим.