Наскоро перекусив, активирую Второе дыхание и бреду дальше. Наконец, подступаю к выбранному мной мосту. Металлическая постройка разворочена взрывом. В полотне зияет огромная дыра с рваными краями. Дальние свайные опоры уничтожены, поэтому тот кусок моста свисает к реке, как язык зевающего пса.

Повсюду брошены машины, поэтому мне приходится пробираться между ними, огибая ржавый оледеневший транспорт. Ступая между парой таких тачек, внезапно замечаю худенькую фигуру, замотанную в тряпьё. Возможно, женщина, сидит на коленях, склонившись в глубоком поклоне. Лицом упёрлась в землю, и с этого ракурса я не вижу ничего кроме горба спины и клока тёмных волос, выбивающегося из-под одежды.

— Эй, тебя как звать? — негромко окликаю её, делая шаг вперёд.

Дамочка молчит, чуть подрагивая. Плачет? Молится? Молчит и моё чутьё на угрозу. Оценка вместо того, чтобы выдать мне справку или показать знаки вопроса, просто не срабатывает. Такого я прежде не видел, но чем-то подобным обладает моя Пелена тишины.

— Мадемуазель, мать твою, ты там жива? — куртуазно уточняю я.

Глаза шарят по незнакомке, стараясь опознать её, а я пытаюсь определить, почему внезапно не хочу подходить ближе. Занесённая для шага нога возвращается на место. Нас разделяет не больше двух метров.

Вот оно.

Засохшее и припорошенное снегом кровавое пятно на её тряпье.

Вечер резко перестаёт быть томным.

Глава 9

Стоит мне заметить засохшую кровь на её одежде, как моя рука прыгает к кобуре, а чокнутая дамочка с места сигает на меня, изворачиваясь в воздухе противоестественным образом. Всё ещё нет предупреждения об опасности, но рефлекторно я врубаю Спурт.

И не зря.

Потому что вместо человеческого лица мне открывается уродливая харя насекомого, вылезающая из складок одежды. Хотя… Нет никакой одежды. Есть лишь убедительная маскировка хитина, меняющая окрас прямо на глазах. То, что я принимал за волосы, оказывается жёстким ворсом. Руки, лежавшие в снегу, раздваиваются на пару когтистых паучьих лап. В глубине пасти, усеянной хелицерами и клыками, зарождается мощная струя, которая не может быть ничем кроме яда или кислоты.

Револьвер вылетает из кобуры и трижды басовито рявкает Усиленными выстрелами. На столь близкой дистанции пули и их аркановые копии рвут чужое тело, как бумагу. Эскадий насквозь перфорирует и голову, и хитин груди, вылетая на прохладный зимний воздух в кровавых брызгах и ошмётках вражеской плоти.

Свет в глазах твари гаснет, когда в её башке остаётся дырка размером с мой кулак. Монстр так и продолжает лететь по инерции вперёд в мою сторону, но напряжённые для атаки лапы уже расслабляются.

Сознание до сих пор разогнано, поэтому регистрирую движения по обеим сторонам от меня. Из-за края моста медленно, как сквозь кисель, показываются сородичи убитого. Должно быть, они сидели где-то снизу, приклеившись к полотну, а сейчас реагируют на выстрелы и смерть собрата.

Кстати, о выстрелах. Торопливо врубаю Пелену тишины, отсекая лишний шум, и резко смещаюсь назад. Справа в мою сторону уже несётся густая струя.