Ох, а с закрытыми глазами-то хорошо… Намного лучше, чем с открытыми. Ничего не мешает, не мельтешит, не отвлекает…

— Ладно, ладно! — поспешно согласился дядя Ваня. — Вот, берите сколько нужно, все равно я с собой его не утащу сейчас!

— Отлично, спасибо. — Ника резко сменила тон на миролюбивый. — А теперь бегите отсюда… В смысле, катитесь… В общем, вы поняли!

— Я понял, тресса Ника, не волнуйтесь. — тоже миролюбиво отозвался дядя Ваня. — Уж не переживайте, я-то выберусь, даром что безногий, я давно все предусмотрел…

— Вот и славно. Тогда спасайтесь, а мы…

— Ника! — закричала Чел, впервые за все время нашего знакомства повысив голос на другого человека. — Серж умирает, твою мать, пошевелись, стало быть!

— Все, я пошла! — заявила Ника дяде Ване, и, судя по звукам, почти бегом вернулась в комнату.

Пересилив себя, я открыл глаза и долго их фокусировал на девушках. Ника сидела на корточках рядом со мной, держа в руках небольшой мешочек, похожий на кисет, в каких носили табак. Из серой ткани, с веревочкой-затяжкой на горловине, он выглядел таким же самодельным, как и машина для нанесения сигм.

Ника раскрыла мешочек и высыпала немного белого искрящегося порошка себе на ладонь. Совсем чуть-чуть — как будто солила стейк себе на ужин. Рука ее при этом едва заметно дрожала, и горка получилась неровной.

— Волнуешься? — понимающе спросила Чел, тоже присаживаясь рядом.

Вместо ответа Ника шмыгнула носом, глядя на везиум.

— Когда-нибудь делала это? — не отставала Чел.

Ника помотала головой:

— Вредно же.

— И я тоже. — вздохнула Чел. — Так что даже не могу тебе ничего посоветовать, стало быть.

— Да к черту советы. — решительно сказала Ника, и перевела взгляд на меня. — Только ради тебя, ублюдок! Только попробуй сдохнуть после этого!

Ну вот… Еще одна женщина в этом мире называет меня ублюдком…

Ника поднесла горстку порошка к носу, закрыла глаза и глубоко вдохнула, втягивая везиум в себя. Тут же закашлялась, принялась махать ладошкой возле носа, словно пытаясь нагнать свежего воздуха, потом закашлялась. Из-под закрытых и плотно сжатых век брызнули слезы.

Через несколько секунд Ника открыла глаза. Они были красные, будто она прямо в них засыпала порошок, а не вдохнула его, слезы катились из уголков глаз по щекам.

Но Ника улыбалась. Мало того — она сияла, как будто у нее сегодня день рождения, а она только-только об этом вспомнила.

— Ух, твою мать!.. — выдохнула Ника и закашлялась. — Забористая херота!

— Ты как? — обеспокоенно наклонилась к ней Чел.

— На удивление неплохо. — ответила Ника, и снова зашлась в кашле. — Праны… Через край…

— Так лечи давай, стало быть! — всплеснула руками Чел. — Чего ты ждешь?!

Ника будто бы поплыла. Ее взгляд затуманился, она заторможенно кивнула, перевернула меня обратно на спину и положила руки мне на грудь:

— Серж, я… В общем… Наверное, будет больно… — с дурацкой улыбкой проговорила Ника. — Прости заранее…

— Давай уже! — Чел до того вышла из себя, что ткнула Нику кулаком в плечо.

Ника мечтательно улыбнулась, закрыла глаза…

И я понял, что боль, которая терзала меня во время поединка с Бернардом — ничто…

То, что происходило сейчас, было во много раз хуже.