— Что, и стрелы?

— Не могу сказать точно, стрелы не однородны по своей структуре. — Чел развела руками. — Я вообще впервые слышу, чтобы неоднородные материалы на постоянноой основе и при этом удачно использовали в качестве рабочего тела. Всякого разного в мире было много, но чтобы такое…

— Я понял. — я кивнул. — Но у меня все равно не было выбора. Перебирать сотни рабочих тел, чтобы найти свое, даже если оно и есть… У меня нет столько времени!

Ника и Чел переглянулись.

— Мы в курсе. — весело кивнула Чел. — Именно поэтому не стали тебя отговаривать, стало быть.

— У тебя есть одна великолепная черта, которая мне очень нравится. — томно сказала Ника. — Ты делаешь совершенно кретинские вещи и они всегда заканчиваются самым лучшим образом. Не знаю, как ты это делаешь, но отговаривать тебя от чего-то себе дороже — это я успела понять.

Я поднял руку и посмотрел на свеженаколотую, ярко выделяющуюся на фоне раздраженной покрасневшей кожи, фиолетовую сигму.

— Объясните толком, чем мне это теперь аукнется?

— Тебе будет проще контролировать собственную прану, у тебя уменьшатся пранопотери, и все. — Ника пожала плечами. — Ты же сделал сигму форса, как я понимаю?

Я кивнул.

— Значит считай, что количество праны в тебе и ее скорость регенерации удвоились. Пранопотерь стало меньше, но ненамного — здесь сигма почти бесполезна, это больше тренировками достигается. При этом ты потерял контакт со своим вероятным рабочим телом, если оно вообще существует, и теперь даже не поймешь, что тебе было бы легче работать с ним, если вдруг доведется.

— Да наплевать. — я ухмыльнулся. — Мне главное поступить в академию и избавиться от папаши, а на эти ваши пьедесталы реадиза я не стремлюсь. Хватит с меня жизни в тренировочных залах, наелся досыта!

— Это когда это? — подозрительно прищурилась Ника.

Я прикусил язык, лихорадочно соображая, что бы ей ответить.

— Тогда… В детстве… Спортом занимался. Много. — ляпнул я первое, что пришло в голову. Нику, кажется, устроило.

— Ладно. В общем, подводя итог скажем так — получив сигму, ты получил беапелляционный билет в академию. Если они и после этого развернут тебя на приемной комиссии, то можно смело закатывать настоящий скандал, да такой, что весь мир содрогнется, и Ратко сами от стыда повесятся. — Ника хохотнула. — Тоже, кстати, выход из ситуации, не находишь?

Я улыбнулся — и правда, было бы забавно. Считай, от меня почти ничего бы и не понадобилось.

Эх, мечты, мечты…

В Винозаводске, конечно же, стрел не продавали. Здесь вообще не было охотничьих магазинов.

Кстати, а на кого и главное где вообще охотятся покупатели этих магазинов? Снаружи дарги, а предположить наличие охотничьих угодий прямо в стенах городов — это вообще что-то из разряда фантастики.

— Есть определенный тип людей. — медленно ответила Ника, когда я задал ей этот вопрос. — Совершенно безбашенные. Они тем или иным путем добывают себе пропуски на выезд из городов, и охотятся там на диких зверей. Их там полно, просто они держатся далеко от стен. Да, под угрозой нападения даргов. Да, далеко не все возвращаются. Но ездят. Говорю же — безбашенные.

Лучше слова и не подобрать.

А я бы на их месте на охоту если и ездил, то только в составе парочки экспедиционных групп.