Но, кажется, она меня не слышала. По крайней мере, гул насосов не стихал. Матерясь на чем свет стоит, я принялся пробираться обратно к водительскому креслу.

— Завязывай! — крикнул я прямо на ухо Нике, добравшись до нее. — Надо прекратить накачку!

— Это невозможно! — ответила Ника, показывая на кнопку, отвечающую за накачку шин. — Оно накачивает до определенного давления! Если тебе надо сделать давление меньше, то это потом спускать их надо, но зачем это тебе?!

Я не стал ей отвечать и только скрипнул зубами:

— Сколько еще будет накачиваться?!

— Уже почти все! Осталось буквально несколько секунд!

— Тогда будь готова жать на кнопку, не медли ни секунды!

— Ладно!.. А что случилось-то?!

Оставив ее без ответа, я пробежал обратно к панели расцепки и бросил быстрый взгляд в окно.

Мне совершенно точно не показалось. АГАТ действительно съезжал назад, и с каждой секундой делал это все быстрее. Сейчас уже скальная порода плыла мимо окна со скоростью улитки. И, когда ты заперт внутри железной коробки, соскальзывающей в бездну, эта скорость уже не кажется такой уж маленькой!

Наконец насосы стихли и пол перестал вибрировать. Лелея слабую надежду, я еще раз посмотрел в окно, но нет — АГАТ не остановился. Он продолжал двигаться назад. То ли дело было не в насосах, а в колесах, то ли начавшийся процесс уже нельзя было остановить.

Еще пара минут — и АГАТ утянет под землю полностью, вместе с тягачом.

А потом, парой секунд позже — его утянет в расселину.

Не теряя более ни мгновения, я нажал на кнопку расцепления первого и второго вагона, и тут же — на кнопку подтверждения, вдавив ее так, что палец заболел. Начал считать секунды.

Один, два, три.

— Ну ты чего там?! — закричала Ника из-за руля. — Я уже закончила с колесами!

— Так я нажал! — ответил я.

— У меня нет запроса о подтверждении!

— Как нет?! — ахнул я, и нажал на кнопки еще раз. — А теперь?!

— Нет! У тебя кнопки засветились?!

— Нет!

— А должны были! Черт, панель по ходу сломана! Наверное, что-то в проводке повредилось!

Я бросил еще один короткий взгляд в окно, снова убедился, что АГАТ продолжает скрываться под землей, и плюнул и на панель, и на вагоны, и на сам АГАТ.

Я подбежал к Нике и буквально выдернул ее из водительского кресла:

— Все, валим отсюда! Вылезай нахер через люк!

— В чем дело? — дернулась Ника.

— Мы сползаем, вот в чем! — я тряхнул Нику за плечи. — В гребаную яму сползаем! Надо выбираться отсюда, прямо сейчас!

— Как сползаем? — ахнула Ника.

— Медленно! — зло ответил я, подталкивая ее к лестнице, ведущей к люку. — Но верно! Так что давай лезь наверх, быстро!

— А как же… АГАТ? — задергалась Ника. — Мы хотели вытащить его!

— Забудь о гребаной железяке! — зарычал я. — Спасай свою шкуру, дура!

Ника закусила губу, еще раз беспомощно оглянулась вокруг, а потом тряхнула головой, схватилась за железные ступеньки и полезла вверх. Я последовал за ней, едва только появилась такая возможность.

Я не собирался помирать из-за какого-то грузовика. Пусть даже это самый чудесный, великолепный и единственный в своем роде грузовик во всем мире.

И Нике не позволю.

Ника доползла до люка, схватилась за ручку, дернула ее, чуть приподняла…

И в люк просыпалась тонкая струйка земли.