|
После обеда, для которого пришлось вернуться в общежитие, снова были занятия. Первое и второе вела Чел, и это было особенно необычно — наблюдать старую боевую подругу в роли предподавателя. Непрерывно улыбаясь и буквально светясь от своего статуса, через слова вставляя свое любимое «стало быть», Чел без умолку болтала. Сначала — о теории управления не только воздухом, но газообразными рабочими телами в принципе, рисовала на доске различные сложные схемы распределения праны во всем объеме газа, или в его части, и объясняла, как при помощи изменения давления газа в той или иной части заставлять его двигаться и обретать нужные формы. После этого было практическое занятие, на котором мы все пытались сделать простую вещь — заставить двигаться воздух внутри больших стеклянных трубок. Внутри каждой было приклеено перышко, служащее индикатором появления ветра. Все, что нужно было — это направить прану в небольшой объем воздуха с одного конца трубки, чтобы сделать его «податливым», поддающимся воле реадизайнерва. После этого его необходимо было «скомкать», повышая его давление, и после этого должен был зародиться сквознячок, тянущийся в область низкого давления надругом конце трубки.
У меня ни хрена не получилось. В первую очередь у меня не получилось напитать праной воздух, потому что я никак не мог взять в толк, что именно мне нужно сделать. Умом я понимал, что воздух это смесь газов, и в принципе, она способна принять в себя прану, так как является физическим телом, но едва только я пытался это провернуть, воздух превращался в абстрактную пустоту, в которой прана послушно рассеивалась, но не впитывалась.
К концу занятия создать ветер получилось почти у всех, кроме меня, Широ и еще пяти студентов. Что ж, я хотя бы не самый худший.
Последним занятием на сегодня была лекция у геоманта. Высокий статный мужчина с зачесанными на затылок длинными волосами, горбатым носом и алмазными сережками в ушах, очень живо и интересно рассказывал о грунтах и его видах, о вкраплениях и их влиянии на поглощение праны, о податливости разных материалов к изменениям и прочих интересностях. Меня так и подмывало поднять руку и спросить о возможности затянуть под землю целый огромный автопоезд и о времени, которое на это понадобится, но я сдержался. Вместо этого я вспомнил, что смог, о грунте вокруг АГАТа, и задал несколько наводящих вопросов, которые косвенно подвели меня к ответу на мой вопрос.
Келли Чемберс могла бы так глубоко закопать АГАТ за двадцать-тридцать секунд, пока до тренированных и обученных вояк доходит, что творится что-то неприятное, только в том случае, если она была очень, очень сильна.
И, судя по тому, что в свое время директор считал ее одной из «одаренных» студенток, так оно и было.
Все сходилось.
После этого занятия, которое было последним на сегодня, последовал период свободного времени, после которого должен был быть ужин. Не знаю, чем себя собирались занять другие, да и знать не хотел, если честно, а я собирался пойти пострелять. Выйти в лес, найти пень потрухлявее, чтобы стрелы не побить, и часок-другой методично расстреливать его, чтобы не навыки не забывались.
Добравшись до общежития, я первы делом написал Нике с вопросом, не хочет ли она составить мне компанию.
Ее ответ меня удивил.
«Прости, не смогу. Сегодня родительский день.»
Я удивленно почесал нос и отпечатал ей ответ:
«Что за родительский день?»
«Вечер первого учебного дня. Приезжают родители, ну не обязательно родители, просто родственники учеников. Узнать, как у них дела, как обучение, посмотреть на академию».
«А почему ты мне раньше не сказала?»
«Прости, я не думала, что ты захочешь куда-то меня пригласить. А к тебе самому родители… Ну, сам понимаешь, не приедут. Я и подумала — зачем тебе напоминать лишний раз?»
Действительно, незачем, тут она абсолютно права. |