И Чел кивнула на меня, до того момента никак себя не проявляющего.

Персефона перевела на меня взгляд и тут же позеленела то ли от ярости, то ли от того, что съела что-то несвежее.

— Опять Серж! Везде Серж! Сколько можно, Серж?!

— Поверьте, профессор. — усмехнулся я. — Я задаю себе тот же вопрос.

— Профессора в научной лаборатории! — парировала Персефона. — Здесь преподаватели! Выкладывайте, что опять случилось?

— Ну как что… — я пожал плечами. — Вы же видели, как мы с Аминой…. Исчезли. Кстати, как она?

— В порядке. — коротко отрезала Персефона. — Кстати, раз уж вы сами затронули эту тему — не расскажете, как и зачем вы телепортировались к черту на рога, да еще и в самое гнездо скопий?

Я переглянулся с Чел и мысленно вздохнул.

Что ж, придется повторить всю историю в третий раз.

— Войти-то хоть разрешите? Ну, или, может, в другом месте поговорим?

Персефона еще раз окинула нас недовольным взглядом, но посторонилась, пропуская нас внутрь:

— Нет уж, никаких других мест. Полагаю, история не для лишних ушей.

Комната Персефоны оказалась обставлена весьма аскетично — шкаф, идеально застеленная (и как только она одной рукой справляется?) односпальная кровать, никаких окон, что логично, ведь комната располагалась внутри шпиля, в самой его середине, письменный стол, заваленный кучей всяких бумаг, и еще одна дверь в противоположном конце комнаты, насколько я мог судить по тому, что было видно в тонкую щель — ведущая в санузел. Вот значит как неведомые архитекторы шпиля использовали самую близкую к центру шпиля часть комнаты-сектора — расположит там душ с туалетом. Умно, ничего не скажешь.

Единственным предметом какой-никакой роскоши в комнате Персефоны был низенький кофейный столик и стоящие рядом с ним четыре небольших, но очень вычурных и даже на вид удобных кресла. На столе стоял красивый расписной керамический чайничек и две фигурных чашечки с тонкими ручками.

А в одном из кресел сидела и злобно зыркала на меня глазами Амина.

Я остановился и повернулся к Персефоне:

— А как же лишние уши?

— Уж кто-кто, а она точно в этой истории не лишняя! Она — ее прямая участница, вообще-то, и свою версию произошедшего она уже высказала! — фыркнула Персефона.

— И что конкретно там прозвучало?

— А вот мы сейчас выслушаем вашу версию и сравним их.

Сказав это, Персефона повернула голову к закрытому шкафу и слегка нахмурилась.

На кофейном столике тут же появились еще две чашки. Появились в сантиметре от столешницы и отчетливо бряцнули, упав с высоты. Прямо как судки с едой во время очередного приема пищи.

Это что получается, Персефона помимо прочего занимается еще и доставкой еды по комнатам учеников? А что, вполне себе здравая теория получается — не просто же так судки появляются всегда в одном и том же месте, которое даже специально очерчено на тумбочках, не просто же так они падают с точно такой же сантиметровой высоты, и не просто так после еды их надо ставить строго на то же место — ведь Персефона телепортирует их не глядя, судя по всему, изымая просто определенный объем из определенного места…

Определенный объем из определенного места… Это же… Совсем как та хренота, которую Себастьян провернул со мной и Аминой. Просто изъял определенный объем пространства со всем, что там находилось, и переместил его в другое место. Но одно дело провернуть это с легоньким металлическим подносом, да еще и в тех местах, в которых ты уже тысячи раз это проворачивал, и совсем другое — с двумя живыми людьми из места, которое ты не видишь, в место, которого ты не видишь тоже.