Изменить размер шрифта - +

Вместо этого я снова повернулся к Нике:

— Топлива много?

— Полный бак. Но если гнать в отсечку, то окажется, что это — не так уж и много. — ответила Ника сквозь зубы.

— Тогда гони. О топливе не беспокойся, проблемы надо решать по мере их поступления. — велел я и снова обернулся в кузов. — Драйз, дай лук!

После того, как он помог мне справиться с солдатом на парковке грузовиков я уже не подозревал его в связи с управлением. Продолжать это делать было бы просто глупой и бесцельной растратой энергии.

Толстяк с готовностью передал мне через головы студентов лук и последние три стрелы. Их я поставил между креслом и дверью, а лук внимательно осмотрел, насколько это было возможно в стесненном пространстве кабины. Уж сколько всего он пережил, а все еще держится каким-то чудом. Весь истертый, исцарапанный, но, к счастью, без сколов и трещин. Еще постреляет. В мертвой зоне кольца пустоты он будет единственным, что сможет стрелять в нашей машине.

Лучше бы, конечно, не пришлось. Но надеяться на это не приходилось.

Грузовики управления нас догоняли. Теперь это можно было рассмотреть невооруженным глазом — облако пыли приближалось. Да, управление явно не стало грузить машины доверху, а сделало ставку на количество самих машин. И наверняка на Иллюзионистов. Они просто не могли не посадить туда Иллюзионистов, зная, с кем придется столкнуться.

Ника ежеминутно смотрела в зеркало заднего вида, тихо материлась и все сильнее придавливала педаль газа, после чего материлась уже на нее — она и так была выжата до упора.

Грузовик скакал и прыгал на неровностях пустошей, как взбесившийся кузнечик, иногда подлетая на добрые полметра, и плюхаясь обратно. Наверняка это не очень хорошо для нее, и для машины в целом, но, к счастью, нас это не волновало.

А вот что волновало — это то, что, когда между нами и преследователями осталось метров десять, из машин управления начали стрелять.

Самих выстрелов мы не слышали, но зеркало заднего вида с моей стороны внезапно разлетелось вдребезги, а в железной основе, в которую оно было вставлено, осталась маленькая дырка с рваными краями.

— Стреляют, стало быть! — удивленно заявила Чел.

Я снова вылез из окна, чтобы оценить расстояние до противников. Что по мне попадут, я особо не боялся — на такой скорости и при такой тряске это возможно было только случайно. А раз в зеркало, в нескольких сантиметрах от моей головы, уже попали, то в меня не попадут — дважды в одно место молния не бьет.

С моей стороны, неумолимо сокращая дистанцию, ехали две машины. Рядом друг с другом, но с отставанием в пол-корпуса, так, чтобы одна прикрывала собою другую. Наверное, управление боялось, что мы откроем по ним огонь, хотя нам банально было не из чего, а даже если бы и было — мы бы не стали этого делать.

Или стали бы?

Или есть из чего?

Да, прана в теле не отзывается, ее вообще будто бы нет, — видимо, мы как раз внутри кольца пустоты, — но ведь помимо праны у меня есть еще кое-что.

Я бросил короткий взгляд на последние три оставшиеся стрелы и повернулся к Нике:

— Ника! Если пробить им колеса, это выведет их из строя!

— На время! — ответила Ника. — Залатают за двадцать минут! А системы подкачки колес на ходу у них нет!

— За двадцать минут мы на другом конце планеты окажемся! — ответил я, надевая лук через плечо, а стрелы зажимая в зубах. — Гони!

Получилось невнятно, но Ника меня услышала и гневно ответила что-то в духе "Некуда уже больше гнать!"

Точнее я не разобрал — я уже вылезал наружу. Цепляясь длинными стрелами за оконный проем, я кое-как высунул наружу голову, следом — руки, зацепился за крышу кабины, подтянул ноги, толкнулся и закинул себя на крышу кабины, цепляясь пальцами за оконные проемы — умница Ника догадалась опустить окно и со своей стороны.

Быстрый переход