Жаль, что нет. Но логично, что нет. Это было бы слишком просто. Слишком богатый подарок судьбы.

Юля встретила нас заплаканными, опухшими глазами. Даже когда она увидела меня, ее лицо не прояснилось. Она даже не улыбнулась, только обняла себя руками за плечи и отступила на шаг от порога, пропуская нас внутрь.

– Я в порядке, – сразу обрисовал я ситуацию, оттягивая ворот рубашки и показывая заросшую рану. – Полностью исцелен и не умру.

По крайней мере, прямо сейчас.

Минут через десять Юлю удалось более или менее растормошить, и она сказала, что все вещи, которые она смогла найти в поезде за те пять минут, что ей дали на сборы, пока упаковывали трупы, она вынесла. Среди вещей оказался даже десяток стрел, одна из которых, к сожалению, была непригодна к использованию – сломался хвостовик. Наверное, на нее кто-то наступил, возможно, даже сама Юля. Она, конечно же, не поняла, что стреле конец, – она ничего в них не понимает в принципе.

Все мои прочие вещи также оказались на месте, хотя на самом деле до них мне дела почти не было. Стрелы – вот что меня интересовало. И карточка, конечно, на которую эти стрелы в будущем можно было бы купить. Сейчас уже, как сказала Ника, все оружейные магазины закрыты, а завтра с раннего утра мы переместимся в Кирославль, но вот уж там-то я точно закуплюсь по полной программе. И больше никогда не расстанусь с луком, по крайней мере до тех пор, пока не поступлю в академию и не избавлюсь от мишени с желтым центром, которую мой папаша в своем воображении налепил мне на спину.

Хотя вряд ли он в курсе, что мишень желтая, и особенно – почему она желтая.

Пока я рассказывал, что нам предстоит завтра сделать, Ника стояла, привалившись плечом к стене в коридоре, скрестив ноги, скрестив руки и криво ухмыляясь. Юля при каждом взгляде на нее (а смотрела на нее она через предложение), хмурилась и возвращала взгляд обратно.

– Я так и не поняла, почему ты не можешь отправиться в Довгород, как собирался? – наконец спросила она, когда я закончил. – Зачем тебе в Кирославль?

– Ника считает, что на меня в Довгороде могут устроить засаду, и, стоит мне там появиться без нее… Даже не знаю, что со мной произойдет.

И я ей верю – по пути сюда нас явно преследовали.

– Ой! – испугалась Юля. – А я? Я тоже теперь в опасности? Меня тоже будут преследовать?

– До тебя им дела нет, – подала голос Ника. – Как и до меня, собственно. Если бы они прямо сейчас напали на номер, то разгромили бы все и всех, потому что им бы уже нечего было терять, а как только мы уйдем отсюда, ты окажешься в безопасности. Не говоря уже о том, что они вообще не в курсе, в каком конкретно номере ты живешь.

– Все равно вы меня пугаете… Во что ты ввязался, Серж? Это все из-за тех денег? Я же знала, что с ними что-то не так!

– Я ни во что не ввязывался. – Я вздохнул. – И деньги тут ни при чем. Поверь, мне это тоже все не в радость. Но коль скоро происходит то, что происходит, надо как-то подстраиваться под эту ситуацию. Если уж на то пошло, то я все это тебе рассказываю только для того, чтобы… Чтобы ты просто не волновалась за меня. Дальше наши пути разойдутся, и я не хочу тебя подвергать опасности, которая обязательно тебя настигнет рано или поздно, если ты будешь рядом со мной. Когда я поступлю в академию и опасность исчезнет, мы сможем снова общаться и видеться, но не раньше. До того момента я предпочту, чтобы тебя не было рядом. Для твоей же безопасности.

У Юли задрожали губы, глаза увлажнились, по щекам потекли слезы.

– Ну и вали! – закричала она, отталкивая меня от себя. – Проваливай! Забирай свою Кровавую и валите в свой Кирославль! Я и без тебя прекрасно справлюсь! Прямо завтра и уеду!

Юля несла еще какую-то чушь, захлебываясь слезами и шмыгая носом.