– Уж сказал бы – чудо, – буркнул Молдовски.

– Да, правда, чудеса – твоя специальность!

– Это уж точно, – проворчал Молдовски. Достопочтенный Дэвид Лейн Дилбек, член конгресса Соединенных Штатов, представитель от штата Флорида, и не подозревал, какие сложные и опасные шаги уже были предприняты ради спасения его проклятой шкуры, за которую лично он, Молди, не дал бы ни единого цента.

К семидесятым годам когда-то потрясавшие воображение подводные рифы Майами и Форт-Лодердейла, отравленные сточными водами и нечистотами, которые сбрасывали в океан многочисленные прибрежные отели, безвозвратно погибли. Проложенные по дну трубы выносили всю эту дрянь на несколько сот ярдов от берега, чтобы не смущать взгляда купальщиков и загорающих на пляжах потоками коричневой пены: ведь даже самому неразборчивому из отдыхающих вряд ли захотелось бы по доброй воле окунуться в море, на поверхности которого болтаются куски дерьма.

Так, десятилетие за десятилетием, вся эта отрава убивала нежные кораллы и гнала прочь некогда населявших их рыб. Знаменитые рифы превратились в серые, голые, мертвые нагромождения, вид которых ничем не напоминал о том, что они, как-никак, находятся в тропических широтах. Капитаны катеров и прогулочных яхт, а вместе с ними и торговцы подводным снаряжением жаловались на резкое сокращение клиентуры: теперь отпускники предпочитали отправляться в другие части Флориды и на Багамские острова, где вода все еще сохраняла свою прозрачность до такой степени, что можно было, нырнув, разглядеть что-то на расстоянии протянутой руки. Мэрии некоторых городов Южной Флориды принимали кое-какие меры, чтобы меньше загрязнять море, но рифы, раз погибнув, больше не возрождались к жизни: именно так обычно ведут себя кораллы.

В конце концов биологи выдвинули теорию, что возможно снова привлечь рыбу в эти места и без настоящих кораллов, создав «искусственные рифы». На самом деле это оказалось далеко не столь экзотично, сколь звучало, да и в техническом смысле это изобретение вовсе не принадлежало двадцать первому веку. Искусственные рифы создавались путем затопления отработавших свое судов. Опустившись на дно, эти призрачно выглядевшие там сооружения привлекали стайки небольших и сравнительно больших рыб, а те, в свою очередь, привлекали барракуд, акул и других хищников. Капитаны были просто счастливы, поскольку теперь им не приходилось плыть четыре десятка миль в поисках рыбы, видом которой можно было бы потешить клиентов.

С точки зрения привлечения интереса общественности программа по созданию искусственных рифов оказалась весьма успешной: благодаря ей в морских глубинах появилось нечто вроде музея затонувших кораблей. В кои-то веки оказалось возможным отделываться от ставшей ненужной техники, на вполне законных основаниях рассматривая это как благодеяние для окружающей среды. Каждые несколько месяцев очередной ветеран морей и океанов отводился подальше от берега и взрывался с помощью динамита. Местные телевизионные станции широко освещали эти события, дававшие им случай использовать свои дорогостоящие вертолеты не только для репортажей с места дорожных происшествий. Со временем, как и следовало ожидать, затопления судов превратились в один из регулярных специфических аттракционов Южной Флориды и собирали сотни зрителей на яхтах и катерах. Когда порыжевшее от ржавчины судно взрывалось и затем исчезало в пенящихся волнах, публика разражалась дикими воплями восторга.

Утром второго октября восьмидесятишестифутовый гватемальский сухогруз под названием «Принцесса Пиа», всю свою жизнь протрудившийся на перевозке бананов, был отбуксирован от Порт-Эверглейдс до заранее определенного места в море напротив форт-лодердейлских пляжей. Предварительно «Принцессу» ощипали, что называется, до последнего перышка: с нее сняли оба пришедших в негодность двигателя, проржавевшее навигационное оборудование, радиоаппаратуру, насосы, трубы, крепления, остатки такелажа, даже якорь – словом, все, что представляло хоть какую-нибудь ценность.