– Как я могу заботиться о нем, если он ушел играть в гольф?

– Ушел?! – воскликнул Мордекай. – Играть в гольф?! Он не может играть в гольф. Он очень болен. У него темнеет в глазах, он стал хуже видеть, он иногда теряет сознание. Иди и найди его, Джойс. Немедленно!

Он чуть ли не волоком дотащил ее до двери.

– Завтра я заскочу к тебе. Нам нужно о многом переговорить.

– Но как же я? – возразила Джойс, упираясь. – Имеется в виду, что я должна забыть об этих фотографиях? Мой жених, человек, за которого я собиралась выйти замуж, тычется лицом в живот какой-то голой шлюхи! И я должна об этом забыть?!

– Да, если ты считаешь себя умной и практичной женщиной, – подтвердил Мордекай. – Мы с тобой заварим такую кашу!

– Что – подадим в суд на это стрип-заведение?

– Не будь дурой. – Мордекай крепко тряхнул свою кузину за плечи. – Правило номер один в подобных случаях – запускай руку в тот карман, который поглубже. В нашем случае – в карман того человека, который напал на Пола.

– Кто он? – немедленно спросила Джойс.

– Об этом мы поговорим позже.

– Какая-нибудь известная личность? – не унималась Джойс. Она надеялась, что незнакомец окажется знаменитым киноактером. – Дай-ка еще раз взглянуть на эту фотографию.

– Потом, потом, – отмахнулся Мордекай, подталкивая ее к двери.

– А у него есть деньги? Ты уверен? Абсолютно?

– Я уверен, что в любом случае он их достанет. Уверен на все сто.

А про себя он подумал: «Наконец-то членство в демократической партии начинает приносить мне дивиденды!»

Глава 11

Полночь застала конгрессмена Дилбека и Кристофера Рохо в «Клубничной поляне», в прекрасном расположении духа Они устроили себе праздник по случаю хороших новостей, полученных от Малкольма Молдовски через Эрба Крэндэлла: угроза шантажа перестала существовать! Донельзя довольный конгрессмен не стал выспрашивать о подробностях, да никто и не настаивал на том, чтобы сообщить их Дилбеку. Молди был магом и волшебником, и совсем ни к чему было раскрывать перед публикой его большие и маленькие секреты. Дилбек и Рохо подняли тост за здоровье этого всемогущего пройдохи, после чего перенесли все свое внимание на сцену. Вскоре в окутывавшей ее голубоватой дымке замелькали «голубки», сделанные из зеленых купюр различного достоинства. Ко времени закрытия заведения Дилбек и Рохо успели накоротке познакомиться с двумя танцовщицами «Клубничной поляны»

Рассвет застал всю теплую компанию в восьмидесяти милях от Форт-Лодердейла, на дамбе, перегораживающей озеро Окичоби в его юго-восточной части. Крис Рохо, расхаживая по дамбе в одних носках и жокейских шортах, разглагольствовал об истории возделывания сахарного тростника и производства сахара и о выдающейся роли, которую играл в ней конгрессмен Дилбек Танцовщицы, жалуясь на то, что их буквально заели огненные муравьи, ретировались на своих четырехдюймовых каблуках в спасительный уют лимузина, где кондиционер охлаждал горячий уже в этот ранний час воздух и где Пьер занимался приготовлением четырех порций «Кровавой Мэри».

Молодой Рохо, разгуливая по дамбе, продолжал ораторствовать с вдохновением, свойственным всем любителям кокаина:

– Двести тысяч акров сахарного тростника! Необозримое зеленое море – море сахара!..

Дилбек к этому моменту успел залить в себя столько джина, что не видел ничего дальше носков собственных ботинок. Первые лучи солнца теплым прикосновением легли на его голые плечи, и тут же вся кожа у него загорелась огнем от укусов разных зловредных насекомых.