– Это Флорида, дорогой мой, – буркнул в ответ Крис Рохо.

Безмолвный, как всегда, Пьер, сидевший на своем месте, повернулся к ним, взглядом испрашивая указаний.

– Поближе к цивилизации, – скомандовал Рохо. – И побыстрее!

Несясь к цивилизации со скоростью девяносто миль в час, Дилбек тупо смотрел в окно, за которым, сливаясь в сплошную зеленовато-коричневую ленту, мелькали бесчисленные высокие, словно уходящие в небо, стебли. Тростник стоял стеной до самого горизонта. Дилбеку не верилось, что человеческое существо способно работать в этом пекле от рассвета до темноты Ему приходилось слышать и читать, что труд на тростниковых плантациях очень тяжел, но, видит Бог, он даже и представить не мог себе такого.

– Сколько ты платишь им? – спросил он Криса Рохо.

– Кому – девочкам? Я же сказал: по пять сотен каждой.

– Нет, рубщикам тростника.

– А-а, этим... – Ему никак не удавалось попасть ногой в штанину измятых брюк. – Отец говорит, до тридцатки в день. Все зависит от того, в каком настроении главный. Но, если вычесть жилье, питание, выпивку и курево, кто знает, сколько там остается? Да и медицинское обслуживание тоже недешево.

– Господи Боже! – пробормотал конгрессмен.

– Да не переживай ты! Они все равно приезжают каждый год. По сравнению с Санто-Доминго у нас здесь просто роскошные заработки.

– Как долго они работают?

– Пока не уберут весь тростник, – беспечно отозвался Крис Рохо. – Отец говорит, что хороший рубщик выдает по тонне в час, можешь себе представить? По тонне! Просто потрясающе, на что способен человек, если имеет соответствующий стимул.

Дэвид Дилбек отвернулся от окна и закрыл глаза. Ему стало нехорошо при одной мысли обо всем этом.

Судья никак не ожидал, что Эрин подсядет к его столику, и потому слегка испугался.

– Вы помните меня? – спросила она. – Мать, которой нельзя доверить воспитание ее ребенка.

Чтобы скрыть замешательство, судья отпил глоток из стоявшего перед ним стакана.

– Я надеялся, что вы пришли просто посидеть со мной, – выдавил он наконец.

Эрин сделала усилие, чтобы оставаться спокойной. В перерыве между своими выходами она выпила два мартини. Она почти никогда не позволяла себе этого во время работы, но сейчас... Джерри Киллиан погиб, и даже самая отдаленная причастность к убийству могла лишить ее возможности вернуть себе дочь. Ослепленный любовью, движимый желанием помочь, он, возможно, недооценил тех, с кем собирался иметь дело. Как далеко успел он зайти? Добрался ли он уже до этого конгрессмена? Эрин необходимо было разузнать как можно больше, прежде чем рассказать сержанту Гарсиа о собственной роли во всей этой истории. Самый короткий путь к информации лежал через судью, но он же являлся и наиболее рискованным.

Эрин решила предпринять обманный маневр.

– Я хотела бы, чтобы вы выслушали и мою точку зрения на вопрос об опеке над моей дочерью.

– Я уже слышал ее – в суде.

Официантка принесла судье новую порцию напитка. Он жадно взглянул на стакан, но не прикоснулся к нему, и Эрин подумала: интересно, добавил ли туда Шэд свою обычную приправу?

– Благодаря вам, – сказала она, – опека моей дочери доверена закоренелому уголовнику.

– В материалах по делу об этом ничего не говорится.

– Естественно, ваша честь! Дэррелл Грант является платным информатором службы шерифа, и вам это отлично известно. Его хозяева уж постарались дочиста отмыть его биографию.

Сейчас, в темном уголке стрип-бара, судья выглядел далеко не таким бесстрастным и величественным, как в зале суда.