– Я уже прошел, – сказал он. – Какие новости из «Деликейто дэйри»?

Мордекай провел его в кабинет.

– Не желаете ли кофе, мистер Шэд?

– Я желаю ответа на свой вопрос, мистер Мордекай.

Шэд извлек из висевшей на поясе сумочки небольшой ручной буравчик фирмы «Блэк-энд-Деккер» с четырехдюймовым стальным острием и, ни слова не говоря, начал аккуратно пробивать дырочки в висевшей на стене репродукции Матисса – любимой картине Мордекая.

– Это новый пуантилизм, – пояснил он обалдевшему адвокату.

Вскоре картина брякнулась на пол, обнажив занимаемый ею раньше кусок стены с точно таким же узором из белых дырочек в тех местах, где отвалилась штукатурка. На шум прибежала было секретарша Мордекая, но Шэд несколькими убедительными словами отправил ее назад. Мордекай, упав на колени, взмолился о пощаде. Он начал репетировать эту сцену с того самого момента, как ему позвонил одуревший от снотворного доктор Виббз. Его общение с Шэдом прошло весьма неудачно.

– Не убивайте меня! – молил Мордекай. – Я придумаю, я сделаю что-нибудь!

Шэд сунул буравчик под мышку.

– Рассказывай с самого начала, придурок, – скомандовал он.

Всхлипывая, адвокат принялся рассказывать. Йогурт был надежно спрятан в холодильнике в приемной. Беверли в тот день была больна, ее заменяла временная секретарша. И вот она, она... даже не спросила – так и слопала все: и йогурт, и таракана...

Черепашьи глазки Шэда медленно закрылись и оставались закрытыми еще долгое время после того, как Мордекай закончил свое печальное повествование. У Мордекая ломило колени, но он был чересчур напуган, чтобы позволить себе шевельнуться. Беверли снова просунула голову в дверь, и Мордекай даже вздрогнул от звука собственного голоса, приказывающего ей успокоиться и удалиться.

«Еще один социопат-нарколептик, которому нужны юридические услуги», – подумал он.

– С вами все в порядке? – осмелился наконец спросить незадачливый адвокат.

Безволосый гигант открыл глаза. Его лицо не выражало ровным счетом ничего. Запустив руку в нагрудный карман, он вытащил целую горсть скрюченных дохлых насекомых – тараканов, кузнечиков, майских жуков, даже одного скорпиона – и выложил их на стол Мордекая.

– Но чтобы на сей раз никаких кретинских штучек, – предупредил он.

Адвокат с трудом поднялся на ноги и, прихрамывая, медленно обошел кругом стол, тщательно делая вид, что восхищается коллекцией Шэда.

– Мы должны обсудить это, – сказал он.

– Никаких обсуждений, старичок. Пошли свою девчонку в супермаркет. И чтобы взяла только фруктовые.

– Вы не понимаете...

– Да скажи, чтобы хорошенько проверила срок годности. Я не собираюсь засовывать моих зверушек в прокисший йогурт. – Шэд снова уселся и выжидательно уставился на Мордекая.

– Но ведь это... это подлог, – слабым голосом возразил адвокат. – Может случиться, что меня за это исключат из коллегии адвокатов.

– Может случиться, что тебя разделают на отбивные, – спокойно проговорил Шэд, – если ты не начнешь шевелить своим жирным задом.

Мордекай почувствовал, что ноги у него стали ватными. Через пару секунд он перестал ощущать всю нижнюю часть тела, будто ее вовсе не было. У него перехватило горло.

– У меня... есть... другой план, – с трудом выдавил он.

– Я не сомневался.

– Есть... правда есть!

Легким толчком в плечо Шэд свалил его на пол. Мордекай тихонько взвыл, и Шэд велел ему заткнуться и не быть бабой.