Не дослушав, Эрин в бешенстве грохнула телефон об пол. Гнев не давал ей возможности найти облегчение в слезах, а о том, чтобы заснуть, не могло быть и речи. Эрин встала, снова натянула джинсы и легкий свитер и взяла с комода ключи от машины.

Агент по особым поручениям Том Клири предстал перед Эрин в винно-красном махровом халате и коричневых шлепанцах. Он показался ей просто очаровательным; раньше она видела его только на службе, безупречно одетым и причесанным, а сейчас его всклокоченная со сна песочная шевелюра торчала во все стороны, образуя на макушке смешной хохолок наподобие петушиного гребня, а голубые глаза таращились сонно и непонимающе.

– Хочешь кофе? – хрипло предложил Клири нежданной гостье.

Они сели за кухонный стол и принялись негромко разговаривать. Жена Клири тем временем разогревала бутылочку для орущего ребенка. За шесть лет супружества это был уже четвертый, и миссис Клири заметно надоели бесконечные материнские заботы. Когда Эрин извинилась за столь поздний визит, она преувеличенно вежливо ответила:

– Ничего страшного. Абсолютно ничего страшного! – Однако голос ее звенел, как готовая лопнуть струна. Когда миссис Клири ушла наверх, ее супруг вздохнул с плохо скрытым облегчением.

– Мне нужна помощь, – шепнула Эрин, наклоняясь к нему через стол.

– Опять Дэррелл?

– Кто же еще! – И она принялась рассказывать ему о том, как ее бывший муж стал полицейским информатором, о дорогостоящей судебной волоките, о том, что Дэррелл крадет инвалидные кресла, используя Анджелу как прикрытие...

– Постой, постой, – перебил ее Том Клири. – Ты говоришь, опека над Анджелой поручена ему? Да как же это возможно?

В горле у Эрин стало сухо и жестко.

– Судья сказал, что я недостойна быть матерью, – запинаясь, выговорила она.

Клири обалдел.

– Недостойна? – произнес он наконец исполненным ужаса шепотом, каким говорят о какой-нибудь мерзкой, отвратительной болезни. – Ты... Но... Ради Бога, Эрин, с тобой что-нибудь произошло?

«Я не могу сказать ему, – подумала она. – Он не поймет. Стрип-танцовщица – этого он не сможет понять».

– Это длинная история, – сказала она.

– Дэррелл нажал на судью?

– Точно не знаю, но каким-то образом он этого добился.

Кофе был готов, и Клири разлил его по чашечкам. Ребенок наверху наконец перестал плакать.

– Том, – взмолилась Эрин, – он превращает мою дочь в малолетнюю преступницу.

Клири серьезно кивнул.

– Плохо то, что это никак не входит в компетенцию ФБР. – Эрин хотела сказать что-то, но он перебил ее: – Дай мне договорить, Эрин. Твой развод является делом сугубо гражданским, мы здесь ни при чем. Вот если бы у тебя были доказательства коррумпированности этого судьи, тогда, пожалуй, мы могли бы что-нибудь сделать...

– У меня нет никаких доказательств, – резко сказала Эрин. – Я думала, что твой департамент...

Глаза Тома Клири сверкнули.

– Кража инвалидных колясок – это мерзость, тут я с тобой полностью согласен, но, в общем-то, это воровство, так что к нашему Бюро это дело никак не относится.

– Но ведь Дэррелл является платным агентом местных властей!

– Послушай, – понизив голос, сказал Клири, – даже если я попытаюсь провести это дело мимо моего шефа, все равно нет ни одного шанса. Шеф просто швырнет мне его в лицо.

Эрин поняла, что при всем своем сочувствии Том Клири будет непреклонен. Ей стало горько и стыдно, словно после публичной экзекуции.