– Один телефонный звонок от вас – и он вылетит из полиции, как пробка от шампанского, – убеждала она. – Всего один телефонный звонок, Том.

– Я не могу, Эрин. Правила есть правила.

– Но ты же помогал мне раньше.

– Я просто сообщил тебе данные о человеке, о котором тебе нужно было что-то знать. С этим-то никаких проблем. – Том снял очки и крепко потер пальцами виски. – Пойми ты, – жалобно произнес он, – я не могу открыть федеральное дело на твоего бывшего супруга. Прости меня.

– И ты прости меня, – пробормотала Эрин в кофейную чашку.

Клири поинтересовался, оказалась ли полезной его информация о Джерри Киллиане. Эрин ответила, что да, очень, поблагодарила его за кофе и встала, чтобы уйти, но тут Клири спросил:

– А какое отношение ко всему этому имеет он? Я имею в виде Киллиана.

– Это еще одна длинная история, – уклонилась от ответа Эрин. Она понимала, что, узнав о гибели Киллиана, Том Клири неминуемо запаникует и автоматически свяжет убийство со своим проступком – выдачей постороннему лицу информации из служебного компьютера. Потом он почувствует, что просто обязан сознаться во всем начальству, и еще до начала расследования убийства Киллиана накопится несколько кубометров разных официальных бумаг. А тем временем Том Клири наверняка окажется в каком-нибудь ФБРовском эквиваленте Сибири, где его жене представится приятная возможность наслаждаться длинной чередой суровых зим и целой кучей проблем, как материальных, так и бытовых. В конце концов, проанализировав все факты, связанные со смертью Киллиана, Бюро, возможно, реабилитирует провинившегося Клири, но за это время Дэррелл Грант, вместе с Анджи успеет добраться хоть до Тасмании, где и будет пребывать в полной безопасности.

У Эрин не было времени дожидаться милостей от ФБР. И ей нужно было, чтобы агент Том Клири находился не где-нибудь, а в Майами – на случай если ей понадобится его помощь.

Провожая ее до дверей, Клири спросил, где она теперь работает.

– В одном баре, – ответила Эрин. В конце концов, это соответствовало действительности. То же самое она сказала и матери с отчимом.

– Как называется этот бар? – поинтересовался Клири.

– Ты все равно его не знаешь, Том. Такие заведения не входят в компетенцию ФБР.

Никак не прореагировав на сарказм Эрин, Клири заметил, что ему очень грустно думать, как она занимается подаванием крепких напитков и приготовлением коктейлей. Эрин возразила, что платят там неплохо.

На прощание, уже на пороге, Клири проговорил виновато:

– Если бы я мог нарушить правила, ты же сама понимаешь... Но я не могу. Просто не могу.

– Да, я все понимаю, Том. – Эрин оглянулась – нет ли поблизости миссис Клири – и поцеловала его в щеку. – Все равно спасибо тебе.

Когда она вернулась домой, по телевизору показывали напрямую из Мексики чемпионат по боксу. Эрин увидела крупным планом лицо одного из боксеров, багровое, вспухшее: из носа – казалось, что у него не две, а почему-то три ноздри, – обильно струилась кровь. Второй боксер методично и прицельно продолжал наносить удары прямо в сломанный нос соперника, пока наконец на ринг не натекло столько крови, что рефери поскользнулся.

Когда-то Эрин не понимала, как, почему одно человеческое существо вдруг становится способно искалечить другое, себе подобное, которое, возможно, видит впервые в жизни. Теперь, думая о своем бывшем муже, она начала понимать тот порыв, что движет боксерами во время схватки: круша и ломая противника, они просто дают выход той агрессивности, которая, накапливаясь в повседневной жизни, не находит себе выхода в ней.