— Смотри как они хорошо кушают! — Эгина смотрела на обедающих личинок, в умилении сложив руки на груди. — Какие они красивые! Какие милые!

— Ага, — задумчиво произнёс я. Хруст и чавканье стояли на всю землянку. Хорошо хоть личинки мирмеций ползать не могли. Сложил их в одну кучу, как дрова, и не беспокоишься. Удобно. Никакого детского сада не надо. А то фиг бы с Эгиной мы за ними уследили.

Личинки съедали всё, даже шерсть и кости. При этом ещё и вылизывали друг друга, избавляясь от крови и мясных ошмётков. Расправившись с кроликом, личинки продолжали тянуть вытянутые мордочки вверх и держать мандибулы широко раздвинутыми. Ни дать ни взять птенцы. Не наелись ещё. Я швырнул им вторую тушку — и вновь начался хруст.

Хорошо хоть, что личинусы не срали — как объяснила мне Эгина, личинки гадят только раз в жизни, непосредственно в процессе плетения кокона. Тёмное пятно на одном конце обычного муравьиного кокона — это как раз и есть личиночные какашки.

Повезло, что у мирмеций именно такая физиология. Иначе я бы замучился срань вывозить и закапывать. Ну либо надевать на каждого личинуса памперс и мыть ему задницу…

Росли личинусы очень быстро. Вскоре они по весу и размеру сравнялись со средним человеком. Некоторые даже научились говорить. По уровню интеллекта личинки находились где-то между собакой и маленьким человеческим ребёнком. Эгина учила их читать и писать, показывая картинки в букваре, который я притащил ей из чудом уцелевшего городка.

Личинусы сосредоточенно учились, водили мордочками из стороны в сторону, разглядывая картинки в букваре, и внимательно слушали слова Эгины.

— Всё поняли? — спросила принцесса, когда урок подошёл к концу.

— Да, мама, — пропищали некоторые личинки, самые развитые из сестёр.

А потом у некоторых личинок начался процесс окукливания. Я натаскал в землянку побольше песка и земли, смочил всё это водой. После чего мы с Эгиной полностью засыпали пару личинок, уже готовых к переходу на следующий этап своей жизни.

Личинусы окукливались следующим образом. Сначала они плели «колпачок» вокруг своей головы, потом делали кувырок, чтобы голова и попа поменялись местами. Затем точно также плели вторую часть кокона и склеивали обе половинки по краям. Мы с Эгиной всего этого видеть не могли, поскольку процесс происходил где-то под песком и землёй. Но отлично слышали, как возится личинка.

На текущий момент я был полностью уверен, что Эгина не пропадёт. Что она сможет сама обучить дочерей. А те в свою очередь начнут путь к постройке величественного Мирмеграда.

Я уже не помнил, сколько времени провёл вместе с Эгиной, потеряв счёт дням. Такое ощущение, что несколько лет. Имперцы ушли из разорённых земель мирмеций, оставив лишь несколько небольших гарнизонов. Поэтому в округе стало заметно безопаснее. Я действовал всё смелее и смелее, заходя в своих вылазках всё глубже и глубже. Я искал… искал Перчинку. Я не знал, чем она всё это время занималась. Почему бездействовала. Но хотел выяснить.

В один день, когда до вылупления первых мирмеций оставалось всего ничего, я увидел, как по небу плывёт чёрный дым. Причём дым необычный. Он выстраивался в ровные слова… на русском языке!

Слава! Встречаемся сегодня вечером на центральном Мирмеградском холме, где в будущем будет стоять дворец Эгины. Решим окончательно все наши вопросы. Приходи, если не трус, я буду ждать тебя каждый вечер.

Значит, Перчинка успела немного подучить русский, пока жила в моём родном мире. Использовала его, чтобы передать мне сообщение тайно, чтобы никто другой не узнал место нашей встречи.

— Это ловушка, господин, — прозвенела Ферра из инвентаря.