Изменить размер шрифта - +
Все девочки меня очень любят и хотят быть со мной. Но… не хотят делить с другими. Даже Сияна. Рядом со мной они видят только себя, а конкуренток хотят отодвинуть. Собственницы.

Мне как раз таки надо немного другого. Я хочу, чтобы они все были со мной. И не только потому, что я хочу жарить их ночь напролет. Как можно чаще. Всех вместе. Есть еще одна причина. Девчонки мне не безразличны. Они — часть моей семьи, а не просто игрушки для секса. А я хочу, чтобы все члены семьи жили дружно.

Но как этого достичь — непонятно. Мне еще предстоит много работы. Надеюсь, Соня реально сможет помочь…. Но до этого момента еще надо дожить!

Сахаринка, глядя на Нику, возбуждалась все сильнее и сильнее. Я прямо чувствовал, как ее терзало двоякое чувство ревности. С одной стороны ее любимого мужчину активно жарит другая, а с другой — Сахаринка прямо сейчас со мной обнимается. Физическая близость недоступна, зато духовной — хоть отбавляй.

Впрочем, почему это недоступна?

Я сидел в кресле Перчинки, закинув ногу на ногу. Сахаринка сидела у подножья, положив мне голову на коленки. Иногда игриво гладила меня по бедру. И внимательно наблюдала за шалостями Ники. Через камеру мини-карты я видел, как в глубине зрачков мирмеции медленно, но верно разгорается пламя.

Внезапно она резко подняла голову с моих колен и… резво так запрыгнула на них уже полностью! Коленями уперлась в сидение, попку опустила мне на бедра! Руки положила на спинку кресла по бокам от моей головы.

— Сахарок? — я, слегка удивленный, приподнял брови. Не ожидал я такой активности от нашей скромницы, никак не ожидал. Сахаринка иногда умеет преподносить сюрпризы. Я бы даже сказал шокирующие сюрпризы.

— Я хочу тебя… — произнесла она с очень виноватым видом на лице. — Прости… прости меня… я ничего не могу с собой поделать…

Ее глаза находились совсем рядом с моими, и в них горело пламя. Я чувствовал терпкий сладковатый аромат меда. Он смешивался с запахом луговых трав, исходящего от волос девушки.

Я положил руки ей на бедра, и Сахаринка принялась исступленно целовать мое лицо. Кажется, она решила отметить все возможные точки на нем. Ее мягкие губы касались меня воздушными невесомыми прикосновениями, оставляя невидимые следы.

Я некоторое время гладил ее по бедрам и ягодицам, параллельно расстегивая всякие ремешки. Их у Сахаринки водилось в пребольшом количестве. Тем не менее я уже неплохо натренировался в расстегивании женских шмоток. Особенно у Сахаринки.

Латы и прочие фрагменты облачения рейнджера-фуражира падали на пол один за другим. Сахаринка в то же время раздевала и меня. Блузка, пиджак, юбка — все это летело в самые разные стороны. При этом мирмеция продолжала покрывать меня поцелуями без остановки, смещаясь все ниже и ниже.

Мои труселя… точнее, трусики Перчинки, черные и бархатистые, просвистели в воздухе и упали самой Перчинке прямо на лицо. Она сначала толком не поняла, что это, слишком разомлела под ласками кошкодевочки. Но потом ощутила запах — по идее, очень даже знакомый ей. Я бы даже добавил родной, хе-хе…

Тело Перчинки, в котором я пребывал, все же оставалось женским, и реагировало на ласки самым естественным образом. Я бы даже добавил мокрым образом. Поэтому трусики, шлепнувшиеся Перчинке на лицо, можно было хоть выжимать…

Наша злодейка по инерции глубоко вздохнула, втягивая в себя все развратные запашки. Ее глаза широко распахнулись. Пришло осознание. Она попыталась стряхнуть с себя трусики, мотнула головой, но… Ника среагировала моментально!

— Чего это ты удумала? — поинтересовалась кошкодевочка. Не переставая ритмично двигать бедрами, она протянула руку и крепко прижала трусики к лицу Перчинки.

Той не оставалось ничего другого, кроме как вдыхать.

Быстрый переход