Таким образом, уже в первой фазе была заложена та система землевладения, которая позволила Османскому государству создать самую сильную в мире армию. Если мы уже говорили об имперской модели военного социализма, военного капитализма, то в данном случае мы сталкиваемся с апогеем военного феодализма, с государством, пусть и феодальным, но все равно созданным как единая военная машина.

Разумеется, что заработает в полную силу означенная военная машина лишь со второй фазы, однако нет ничего такого во второй фазе, что в том или ином виде не было бы запланировано или даже начато в первой фазе. Мы уже говорили, что все петровские реформы были как бы запланированы Алексеем Тишайшим, а большевистские реформы так или иначе начались при Александре III и Николае II. Точно так же в Османском цикле все, что столь ярко заявило о себе во второй фазе, уже было вчерне создано в первой.

Скажем, пресловутое янычарское войско, ставшее в имперском, да и постимперском османском обществе главным хранителем султанской власти, приобрело свой истинный облик и значение именно в первой фазе. Именно в двадцатые годы XV века для комплектования янычарского войска стала применяться система девширмэ. "Рекруты набирались из детей и юношей подчиненного населения Балкан, подвергались насильственному отуречиванию и исламизации, для чего их обычно направляли в турецкие, преимущественно сельские семьи в Малой Азии, где они использовались в различных хозяйственных работах. Через несколько лет будущих "государевых рабов" (капыкулу) возвращали в янычарские казармы. Из них набирали кандидатов для службы при дворе и в янычарском корпусе" (М.Мейер). Изначально "янычарское войско, по сути дела, представляло собой усиленную личную дружину бея, постепенно превращавшуюся в своеобразную "преторианскую гвардию" маосских султанов, обеспечивавшую их преимущество перед могучими уджбеями и усиливавшую централизм в государстве. Значение этой оплачиваемой армии, набранной через девширмэ, особенно возросло в середине XV века, когда султаны начали более настойчиво проводить политику централизации" (Р.Градева).

Именно Мурад II начал "отдельных выходцев из капыкулу назначать на высшие должности государства. Он использовал их в противовес старым беям, державшим себя независимо в отношении султана. Мурад II, используя соперничество капыкулу и старого нобилитета, балансируя между этими двумя группами, равными по силе, сумел значительно укрепить авторитет султанской власти" (С.Орешкова). В этом вся суть первой фазы - балансирование между старым и новым, старой формой и уже новым содержанием.

Мы мучительно признаемся себе в том, что наши коммунистические вожди при всей их серости, при всем их злодействе были людьми, крайне заинтересованными в развитии науки и искусства, всегда держали руку на пульсе творческой интеллигенции. То же можно сказать обо всех имперских османских султанах. Именно Мехмед I ввел традицию держать при дворе возможно более значимых персидских и арабских поэтов. "Только с царствования Мехмеда I Челеби занимается для турок заря грядущего блеска своей собственной турецкой словесности, в предыдущем же XIV веке литературное творчество на турецком языке было и небогато и неважно" (А.Крымский). В последующей истории Османской империи жестокость власти и тонкость поэзии будут рядом.

Во времена Мурада II появились первые канун-наме (своды законодательных положений), что было новшеством для мусульманского права и умаляло роль шариата. С другой стороны, именно при Мураде II впервые был введен пост шейх-уль-ислама (главного муфтия), что как бы уравнивало в исламском мире турецких султанов с мамлюкскими султанами Египта.