"После смерти Хему сопротивление, которое Суры оказывали возвышению Могольской династии, уже не представляло опасности для Акбара и Байрам-хана. Сикандар-Сур бежал в крепость Манкот, которая была осаждена Моголами. Крепость сдалась 24 мая 1557" (Н.Синха, А.Бенерджи).

Так закончилось время первой фазы и началось время второй...

ВТОРАЯ ФАЗА (1557-1593)

Конструкция второй фазы такова, что для неё предпочтителен один-единственный вождь и управитель, могучая и легендарная личность, обладающая гипнотическим, завораживающим даром. Так было в России, где по 36 лет отстояли Василий I и Петр I, в Англии, где всю вторую фазу и сверх того 2 года простоял Генрих VIII, и так далее. Говоря о демонической силе вождей второй фазы, будь то Сталин, Ленин, Мехмед II или Александр Яннай (Древняя Иудея), необходимо помнить, что выращены эти полубоги-полудемоны в недрах мистической первой фазы и в определенном смысле посланцы потустороннего мира. Потому все легенды, которые рождаются вокруг этих людей, не стоит слишком грубо отвергать, пусть они где-то искажают реальность, ведь они призваны показать грандиозность и неземное происхождение монстров вторых фаз. Так, Акбар якобы ещё грудным младенцем заговорил со своей кормилицей, утешая её в тяжелую для неё минуту. Трех лет от роду он якобы перебросил через плечо пятилетнего мальчика. По утверждению его летописца Абул-фазла, Акбару нечему было учиться у своих учителей, так как он от рождения обладал совершенной мудростью и познанием. В зрелом возрасте он исцелял людей одним своим словом, предсказывал рождение сына у отчаявшейся матери многих дочерей, укрощал животных прикосновением и совершал много других дивных дел.

Нам все время кажется, что мы единственные, кто застрял между двух миров: то Петр I "рубил окно в Европу", то "железный занавес" приходится ликвидировать. На самом же деле в любом имперском цикле, и во второй фазе особенно контрастно, соприкосновение двух миров. Вот слова Лоуренса Биньона: "Освещенный ярким светом истории, Акбар представляется нам стоящим между двумя едва различимыми мирами: между миром его среднеазиатских предков, миром стремительной человеческой энергии, поклоняющимся этой энергии ради неё самой и одержимым жаждой охоты между миром неистовой деятельности, проходящей как сон, и миром Индии, который мог действительно упиваться роскошью и жестокостями и который мог также создать возвышенные души Будды и Ашоки. Акбар был полон неистощимой энергии, он представляется воплощением действия, и все же в основе его природы лежит что-то чуждое всему этому, что-то стремящееся к мысли и созерцанию, справедливости и мягкости".

Таким образом, если вторая фаза Османского цикла привела к слиянию Византийской цивилизации с миром ислама, то вторая фаза могольского цикла привела к слиянию индийской цивилизации с миром ислама. Причем именно во второй фазе (и там, и тут) искренность слияния наиболее велика.

Но вернемся к началу фазы, позади смерть Хумаюна, победы над Сурами и Хему, у власти Акбар, которому 15 лет, но в гораздо большей степени его наставник Байрам-хан. Туркмен, бывший персидскоподданный, он воевал ещё в армии Бабура, был одним из главных в армии Хумаюна и не изменил ему ни разу. После смерти Хумаюна именно решительность и мужество Байрам-хана вели к власти Акбара. Велик его вклад во второй битве при Панипате. Однако Байрам-хан был шиитом, и это рано или поздно должно было загубить его карьеру в суннитском государстве. В 1559 году он назначает на высшую духовную должность шиита, чем настраивает всех против себя. "Его чрезмерное высокомерие и оскорбительные замечания вызвали недовольство у многих. Акбара, которому в 1560 году пошел 18-й год, также возмущал деспотизм Байрама - последний лишал его даже денег на личные расходы" (Н.