— Очень хорошо, что ты мне позвонила, — наклонившись к ней, произнесла Роуз. — Теперь у тебя появилась наконец масса свободного времени. И мы проведем его вместе, как в детстве.

Миссис Дандоу широко улыбнулась, а тетя Пам вышла, чтобы оставить мать и дочь наедине.

Так как было уже поздно, Роуз не стала долго засиживаться у нее в комнате и скоро пошла к себе. Надо было распаковать вещи и принять ванну. В холле второго этажа она остановилась и долго смотрела на картину — ту самую, которую покойная бабуля решила не продавать О’Гилви.

Потом Роуз лежала на своей узкой девичьей кровати и прислушивалась к шорохам старого дома, вдыхала его особенный запах и следила за лунными бликами на стенах, которые складывались в такие же узоры, как и восемь лет назад.

И, как и тогда, Роуз думала о Дилане. Она уже скучала по нему. Здесь, в родной спальне, среди привычных вещей, она вновь ощутила себя маленькой влюбленной девочкой. Ей грезилось, что он сейчас сидит внизу, в гостиной, и рассматривает пейзажи, которые купил у бабули. Эти фантазии странным образом тревожили ее, пробуждая в душе всепоглощающую волну нежности к возлюбленному.

Да-да, именно нежности. С момента их встречи в галерее Роуз сгорала от желания, у нее голова шла кругом от каждого прикосновения Дилана. Но сейчас первоначальный всплеск страсти улегся, оставив место для более глубоких чувств.

У Роуз было такое ощущение, что их сердца связывает невидимая нить. И она заставляет ее постоянно стремиться к Дилану, думать о нем. Без него Роуз чувствовала себя одинокой. А невероятная прихоть судьбы, которая вновь соединила их, в этом доме воспринималась как нечто закономерное и правильное.

— Милый мой, — прошептала Роуз, обнимая, — мне без тебя очень плохо. Кажется, я тебя люблю…

С этими словами она погрузилась в глубокий сон. Но он не был спокойным, потому что всю ночь Роуз преследовали кошмары, и наутро она проснулась с больной головой и дурным предчувствием. Ей снилось, что Дилан бросает ее и уходит к другой женщине. Та стояла спиной к ней, и Роуз видела только длинные рыжие волосы. Зато лицо Дилана, злое и мрачное, было повернуто к ней. Роуз протягивала к нему руки, умоляла выслушать и одновременно стирала соленые капли со щек. Но Дилан оттолкнул ее, а потом засмеялся и пошел прочь.

Когда Роуз проснулась, это смех, циничный и оскорбительный, все еще звенел в ее ушах…

6

Со дня приезда Роуз в Реддик прошло чуть больше недели. Почти все ее время было посвящено заботам о матери. Она готовила ей еду, убирала в доме, ходила в аптеку и магазин, разговаривала с врачами.

Доктор О'Брайан поведал ей то, что она в общем-то знала и сама: за последние несколько лет миссис Дандоу сильно располнела и это не пошло ей на пользу.

— Для сердца избыточный вес — злейший враг, — заявил он. — Именно он виноват в том, что произошло. Поэтому вашу маму надо посадить на диету.

— Это будет трудно сделать, — со вздохом ответила Роуз.

— Но необходимо.

Роуз не могла не согласиться с предписаниями уважаемого доктора. Ей пришлось повоевать с матерью, но та в конце концов сдалась.

Вот почему в тот день, когда в доме появился новый и совершенно неожиданный гость, Роуз как раз осваивала только что купленную пароварку. Когда в дверь постучали, она собиралась приготовить в ней рыбу. Роуз вытерла руки кухонным полотенцем и пошла к двери.

На крыльце стояла тетя Пам. Вид у нее был такой, словно она знает какой-то секрет и ей не терпится поделиться им со всеми.

— Рози, я не вовремя? — спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила скороговоркой: — Я сейчас уйду. Просто забежала сказать, что приехала Ребекка.