– И что?

Отзвуки их голосов – низкого мужского, легкого и хрипловатого женского – звенели эхом под сводами – негромко, но жутковато.

– Ну, ночью кто-то в самом деле зашел в бунгало. Тогда я совершенно не обратила на это внимания; да и потом не при давала этому значения. Но когда утром я поняла, что там произошло убийство, а не самоубийство…

– Кто заходил в коттедж?

– Твоя жена.

Похоже, оба они застыли, пораженные. Было слишком темно, чтобы они могли различить выражения лиц друг друга. Только в северной части помещения, в проходе, через который они вошли сюда, слабое освещение отбрасывало сверху тени от древних бюстов, напоминающих отрубленные головы.

– Джудит, в какое время это было?

– Не могу сказать точно! Может, в десять минут двенадцатого, может, позже.

– Бренда в самом деле заходила в бунгало?

– Я слышала, как остановилась машина. Поэтому я и подошла к окну. Это была ваша машина с Бр… она сидела за рулем. Она вышла, захлопнула дверцу и пошла по дорожке. В свете уличного фонаря ошибиться было невозможно.

– Как долго она там оставалась?

– Не знаю! Говорю тебе, в то время я не обратила на это абсолютно никакого внимания. Чего ради? Меня это интересовало не больше, чем если бы миссис Хьюит приглашала к чаю миссис Кент. Разве что я чуть удивилась, поскольку никогда не думала, что Бренда испытывает к Роз симпатию. А потом просто забыла об этом.

– Ведь ты должна была слышать и как отъехала машина?

– Если и слышала, то не обратила внимания. Как ты не можешь понять? Даже еще сегодня утром мне не пришло в голову рассказать тебе.

Между ними воцарилось тяжелое напряженное молчание. Марк обошел деревянные перильца, с силой стукнул кулаком по столу и повернулся к Джудит:

– Простишь ли ты мне, Джудит, если я скажу, что не могу в это поверить?

– Марк! Ты думаешь, я соврала тебе?

– Нет! Не думаю! Я доверяю и всегда доверял тебе. Ты это знаешь.

– Да. Знаю.

Она произнесла это еле слышно, но с напором.

– Я-то думал, что Бренда нуждается в защите, – вырвалось у Марка. – Я ошибался; ни в чем она не нуждается. Или ты ошиблась, решив, что видела ее…

– Марк, я не ошиблась! Я различила ее фигуру, ее рост, ее каштановые волосы; она была в белом платье, и, кроме того, я видела ее лицо!

– …или же тут есть какое-то другое объяснение. Бренда не хотела и, кроме того, не могла там останавливаться; я знал это, едва лишь Тоби днем позвонил мне. Какого черта ей было там делать? Она гнала изо всех сил, чтобы как можно скорее оказаться в апартаментах Фрэнка Чедвика в Вашингтоне.

– Фрэнка Чедвика?! – после паузы еле слышным шепотом недоверчиво переспросила Джудит. – Не может быть, чтобы тот самый парень… который с Роз Лестрейндж?…

– Именно тот самый юный Казакова. Да.

– Ты хочешь сказать, что он был… то есть и с Брендой тоже?

– Я не говорил ничего подобного, – возразил Марк, хотя в глубине души не сомневался, что это было правдой. – Какого черта! Если я не могу доверять тебе, то тогда вообще никому. Единственное, что я могу сказать, что этот Чедвик несколько недель волочился за ней.

– Но…

– Прошлым вечером, незадолго до десяти, он подъехал за ней в своей машине и стал, как обычно, настойчиво дудеть в клаксон. Бренда уехала с ним. Играя роль всепонимающего и искушенного мужа, я намекнул, что и сам несколько устал – и от нее, и от разговоров, в которых мне приходилось открещиваться от мисс Лестрейндж…

– Ты и Роз? Ты говоришь…

– Нет! Я этого не говорю.