Дети постарше пельмени лепят. Малыши на холод выносят. Радуются. Свадьба скоро.

Сестренка занавески в Кешкину комнату заканчивает подрубать. Красивый ситчик выбрала. Голубой, в лупастых ромашках. Кажется, даже цветы смеются. Пусть и жизнь молодых будет радостной, легкой, сытной, перегрызла нитку девушка и улыбнулась. Свадьба скоро.

Отец в сундук залез. Костюм достал со дна. Его давно не надевал. Для больших, престольных праздников берег. Теперь он Кешке впору. Вырос в мужчину. К костюму рубашка — белей снега. Из батиста. Тоже нужна. А вот и сапоги хромовые — дедов подарок. Сам ни разу не надевал. Берег. И вот дождались они своего часа. Заскрипят весело, со смехом, на каждом шагу, радуясь за Кешку вместе со всеми. Оно и понятно. Свадьба скоро…

Звенит дом смехом, шутками. Свет из окон льется улыбчивый. Дом и тот, кажется, подбоченился, помолодел. Давно забыл он, какая она есть — радость человеческая? Смотрит на соседей молодцевато. Глазами-окнами подмаргивает. Свадьба скоро…

Кешка в дом вошел и ахнул. Не узнал. Все сверкает чистотой, свежестью, радостью. Домашние скинули с себя серые одежонки. Помылись, приготовились к празднику.

— А где Валюха? — спросил мать. Та на маленькую комнату указала. Валька там Кешкину одежду к завтрашнему дню готовила. Гладила рубаху, костюм. Натерла сапоги ваксой до блеска. Из кармана пиджака едва виднеется снежно-белая полоска платка.

— Примерь, Кеш, все ли впору будет.

Кешка мигом вскочил в костюм. Все, словно по заказу. Сапоги смехом зашлись. В них березовая прокладка хохочет.

— Валька! Ну и умница ты у меня! Уже успела! Вот это хозяюшка! Спасибо тебе! Даже не ожидал, что так сладишь. Хочь и толстая, а проворная! — похвалил Кешка девку. И, обняв, как свою, звонко чмокнул в потную щеку.

— Моя маманя в девках тоже толстуха была. Хуже меня. А родила, куда все делось. Нормальная стала. И я так буду, — уверенно ответила Валька.

— Нет, не худой. В полном человеке здоровья больше. А нам оно с тобой очень пригодится. Вон ты какая крепкая да расторопная. Ни одна худая за тобой не угонится. Глянь ты, какая налитая, — сдавил сиську двумя руками.

Валька отпихнула его от себя:

— Вначале запишемся, потом лапай, сколько хочешь…

— Ты чего, не веришь мне? — изумился Кешка.

— Если б не верила — не пришла. Но все равно не хамничай раньше времени.

В этот вечер Кешка с Валькой здорово устали. И, проводив Торшиху домой, полудурок, вернувшись, словно провалился в сон. А на следующий день, придя в мехпарк, отпросился у Абаева, назвал причину. Тот отпустил, забыв поздравить.

Кешку с Валькой расписали в этот же день. И вечером, созвав ближних соседей, отгуляла в доме недолгая свадьба.

Валька сидела за столом кружевным стогом. Она не смущалась, ела вдоволь, чувствовала себя хозяйкой дома. И время от времени щупала в складках платья хрустящую бумажку — свидетельство о браке.

Теперь она уже не девка-перестарок, а жена. Законная… И Торшиха, глянув на председателя колхоза, не без умысла приглашенного на свадьбу, говорила:

— Нам бы теперь корову в дом. Ведь семья немалая. Все колхозники. А без коровы… Помогли бы….

— Завтра правление соберется, там и решим, — заторопился председатель из-за стола, боясь, как бы секретарша во вкус не вошла со своими просьбами.

На следующий день Кешку после работы позвали в правление колхоза:

— Решили помочь вашей семье и выделить из колхозного стада корову-первотелку. Можете пойти и выбрать любую, предложил председатель.

Кешка хотел выскочить из кабинета, обрадовать жену Но председатель остановил, придержал его:

— Тебя сегодня искали, — сказал, глядя в глаза полудурка.