— Брехня! — рассмеялся мужик.

— Заткнись! — побагровел Дементий. И продолжил: — Возвращается с пачкой папирос «Беломорканал».

— Да он их в ларьке мог купить. Сколько хочешь! — не согласился Самойлов.

— Ларек в девять вечера не работает. А до того он у вас стрелял «Прибой». Так что заранее купить не мог.

— Я в другом бараке одолжил. Да и угощали меня сколько раз.

— А за что? И кто? — настаивал Дементий.

— Посылки получал с воли — делился. Со мною — тоже…

— Колбасу вареную, что ты под подушкой прячешь, тебе тоже с воли прислали? Она еще по пути сгнила бы в посылке.

— Покажи! — кинулись к шконке пойманного мужики, откинули подушку, матрац, но ничего не нашли.

— Брешет Дементий, — отмахнулся Абаев.

— Артиста отпустите. Зря вы его поймали, — вступился Петр за мужика.

— Тихо! Не одна колбаса — улика! Ее он сожрать успел ночью, под одеялом.

— А ты почему смолчал, когда увидел? — не сдержался Самойлов.

— Ждал более весомого. Отчего не отмазаться…

— Жрал колбасу? — прихватил артиста за горло Петр, и лицо его пятнами взялось.

— Врет он все, — послышалось сдавленное.

— Мужики, нам почту выдают два раза в месяц. Так или нет? — оглядел всех Дементий.

— Так. В последний раз на прошлой неделе получили…

— А этот гнус вчера два письма читал. В сапоге прячет…

Мужика раздели. Из портянки фотография семьи вылетела. Письма. Но без конвертов…

— Старые они. Я их давно получил…

— А чего прятал?

— При себе держу. Чтоб охрана при шмоне не выкинула, как прежние.

— А колбасу где взял? — вспомнил Костя.

— Да не было ее! Пиздит Дементий! Взъелся за «пахоту». Я в тайге его не стал выгораживать перед охраной, когда он сачкануть хотел.

— Не темни, паяц! Не отвертишься! — улыбался Дементий и продолжил: — Вчера, когда профессор умер и мы тут о фискалах говорили, кто к оперу бегал в спецчасть?

— Не был я там!

— Тебя и правда не было в бараке, — вспомнил Абаев, — до самого отбоя…

— В соседнем бараке земляка навестил.

— Это он тебе банку сгущенки дал? — улыбался Дементий.

— Да он!

— А где он ее взял?

— Из дома прислали…

Дементий выволок из-за тумбочки банку сгущенки и показал ее всем:

— Красноярский край изготовителем указан! Сибирская сгущенка, местная! Тут уж и влип ты, паскуда!

— Это старая банка. Давняя. Я о ней и забыл! В ларьке купил…

— Ты кому мозги пудришь? Не на воле живем, чтоб про сгущенку забывать. Да и не слепые мы. Видим, недавно открыта. Не засахарилась сверху, не пропала. Хоть сейчас жри! — глянул в банку Костя.

— Эй! Вы! Что там за сходка? — заглянул в дверь охранник. И, подойдя ближе, прикрикнул: — Разойдись!

Глянув на потрепанного мужика и Дементия, погнал впереди себя под автоматом в спецчасть. Ни один, ни другой больше в барак не вернулись никогда.

Иван Степанович, как и другие, перестал говорить о стукачах, о политике. Все в бараке притихли. Понимали, что всякая разборка может закончиться в спецчасти зоны, откуда неизвестно куда деваются люди.