– Жизнерадостность и еще раз жизнерадостность – вот что вам следует повторять про себя всегда, когда вы не заняты… и даже когда заняты.

– Но неужели это действительно моя сущность? Настоящее мое «я»? – спросила Пегги.

Мисс Карнеги высоко подняла брови.

– Ваша сущность? – повторила она, а затем улыбнулась. – О, дорогая, вам предстоит еще многому научиться, не правда ли? Боюсь, вы путаете нас с телевидением. В кино проблема индивидуальности понимается совершенно иначе. Да‑да, именно так! Несколько лет назад в моде была Страстность, затем короткое время – Искрометность, потом пришла очередь Искренности… Подождите‑ка, дайте вспомнить, что же было после этого… О да – Огонь Жизни под Пеплом Переживаний и (на очень короткий период) Изобретательность. Однако современную зрительскую аудиторию все это уже не интересует, так что было бы просто глупо пытаться… Затем какое‑то время удерживались Чары Подавленной Страсти – определенная часть зрителей любила этот имидж, но другую часть он быстро утомил.

Ну а гвоздь нынешнего сезона – Беспечная Жизнерадостность. Так что продолжайте твердить это про себя, пока не придете ко мне в следующий четверг. Жизнерадостность! Жизнерадостность! Попытайтесь также при ходьбе переносить центр тяжести на пальцы ног, это безусловно вам поможет. Итак – жизнерадостность и еще раз жизнерадостность!

За мисс Карнеги последовали визиты к парикмахеру, к специалисту по макияжу, к инструктору по манере поведения, к диетологу и ко многим другим, и наконец‑то к мисс Хиггинс, которую Пегги застала как раз в тот момент, когда та заканчивала инструктаж Карлы.

– Да, – говорила мисс Хиггинс, – у вас отличный слух. Вряд ли вам от меня понадобится большая помощь. Мы легко сможем улучшить произношение звука «р». Что вам больше всего нужно, так это искоренить привычку перекрикивать других в обычном разговоре. Это особенно плохо звучит на магнитофонных записях. Кроме того, настоящая леди, если только она не живет в Кенсингтоне, никогда не повышает голоса.

Когда Карла ушла, наступила очередь Пегги. Мисс Хиггинс попросила ее прочесть отрывок текста, напечатанного на карточке, и завороженно слушала ее чтение.

– Чудесно! – воскликнула мисс Хиггинс. – Мне придется просить вас сделать несколько записей, прежде чем мы начнем портить ваш акцент. Эти протяжные «и‑и»!… Пожалуйста, повторите за мной: «Би‑и Би‑и Си‑и вели‑ит чи‑итать моли‑итвы».

В течение следующих десяти минут Пегги демонстрировала свое произношение гласных. Когда она кончила, мисс Хиггинс поглядела на нее с той радостью, которую ощущает человек, получивший наконец задание, достойное его таланта.

– Вот это работа, которая пришлась бы по сердцу моему дедушке! – сказала она. – А для вас это означает тяжелый труд, моя дорогая, и, боюсь, куда больший, чем для всех прочих.

– Всех прочих? – переспросила Пегги.

– Так ведь вас на курсе Красавиц Кино будет тридцать шесть, эта профессия отличается высоким уровнем конкурентности, как вам известно.

– Но ведь у меня контракт, мисс Хиггинс!

– Опционный контракт, как я понимаю, – поправила ее мисс Хиггинс, – что должно стать для вас дополнительным стимулом в борьбе. Думаю, вы пока не знакомы с вашими конкурентками, но они о вас знают все. И что же из этого проистекает? Четверо уже попросили, чтоб их речи придали слабый ирландский акцент, и я не сомневаюсь, что еще многие захотят того же. Поэтому сами понимаете…

Пегги с негодованием уставилась на мисс Хиггинс.

– Вот как! Так значит, они надеются стибрить мой контракт?!

– Во всяком случае, их поведение указывает нам, куда дует ветер, – согласилась мисс Хиггинс.