– Но если тут изменят мою фигуру, изменят мой рост, дадут мне новые волосы, новое лицо, как все обещают, то что же останется от меня самой? – спросила недоуменно Пегги.

– Существует, знаете ли, долг перед публикой, – ответила мисс Хиггинс, – или, вернее будет сказать, у киношников есть обязанность перед зрителями. Необходимо приспособить себя к массовому вкусу и к тому, как лучше всего работать в границах этого вкуса. Это требуется от каждого настоящего артиста, разве не так?

Пегги без энтузиазма принуждена была согласиться.

– А теперь перестаньте волноваться, моя милая, – посоветовала мисс Хиггинс. – Мы проведем вас через все процедуры, и вы заработаете свой диплом. Вам только и надо что прийти сюда утром в понедельник после занятий гимнастикой, и мы примемся за дело. Вы попадете на экран, все будет в порядке, не сомневайтесь.

Джордж Флойд ввалился в огромный офис мистера Солли де Копфа и рухнул в глубокое кресло.

– Что с тобой случилось? – спросил Солли, поднимая на него глаза.

– Мне необходимо выпить, – ответил Джордж, – и побольше.

Аль с ловкостью фокусника добыл полный стакан и поставил его рядом с Флойдом.

– Что случилось? Я думал, ты поехал ее встречать. Уж не хочешь ли ты сказать, что самолет из Маринштейна потерпел аварию?

– О нет, он прибыл вовремя. Все было готово – пресса, радио, телевидение, словом, вся бражка на месте.

– Значит, там не оказалось только ее?

– Да нет, и она была. Во всяком случае, мне так кажется.

Солли де Копф поглядел на него с тревогой.

– Джордж, тебе надо взять себя в руки. Ты поехал, чтобы встретить ее, проследить, чтобы ее сняли как следует и все такое, и привезти сюда. Ну, так где же она?

Джордж печально вздохнул:

– Не знаю, Солли. Я так думаю, она испарилась.

– Аль, – едва выговорил Солли, – спроси его, что случилось?!

– Ладно, шеф. Слушай, Джордж, ты сказал, что самолет прибыл. Так в чем же дело?

– А в том, что вышло наружу из этого самолета!

– Ну а что из него вышло?

– Лолы, – с тоской проговорил Джордж, – тридцать шесть сделанных как по заказу Лол. Не было даже признака той ирландской colleen, или Розы Ирландии, среди них. Тридцать шесть Лол, все с дипломами соответствия маринштейновским стандартам, все заявляют, что они Дейрдра Шилшон, все говорят, что у них с нами контракт. Мое сердце разбито навсегда.

– Ты хочешь сказать, что не знаешь, какая из них – она? – спросил Аль.

– Ты лучше сам попытайся… они там все в нашем нижнем холле. Впрочем, если тебе это удастся, то все равно уже поздно. О, голубые горы, изумрудные торфяники, серебристые озера… и милая скромная девочка со смеющимися глазами… Все сгинуло… Все исчезло… Ничего, кроме Лол. – Флойд еще глубже забился в кресло, излучая такую тоску, что даже Солли де Копф был тронут.

Аль, однако, сохранил способность независимого мышления, и его лицо внезапно просветлело.

– Послушайте, шеф!

– Ну? – буркнул Солли.

– Я подумал, шеф, что, может быть, вся эта ирландская чепуховина окажется вовсе не такой уж находкой – дело‑то рискованное, да и не в нашем духе. Но у нас в руках все еще есть сценарий, что бьет без промаха, – помните, тот, насчет своры римских кобельков и сабинянок?

Солли де Копф какое‑то время сидел молча, вцепившись зубами в толстую сигару, затем втянул в легкие дым, и глаза его сверкнули…

– И тридцать шесть Лол ждут в нашем холле! Аль, ты молодчага! Чего же мы ждем? Беги вниз, заставь их всех подписать контракты.