По виду Тимофея было понятно, что его никакими обедами не соблазнить, и он предпочел бы отсюда уехать при первой возможности. Но сказать он ничего не успел, потому что подошла Ирина и пригласила обедать. Химера от нее не отходил ни на шаг, поэтому я решил отвлечь Тимофея от внутренних ощущений внешними делами.

 — Что скажешь? — кивнул я на химеру. — У него процесс замер на середине, можно провернуть?

 — Не с моими возможностями, — покачал Тимофей головой, виновато глядя на Сереженьку. — Для обратной трансформации требуется порядка на два больше энергии.

 Химера сделал стойку. Я тоже застыл, пытаясь осмыслить услышанное.

 — То есть теоретически возможно?

 — Теоретически да. Я даже примерно представляю последовательность действий, — ответил Тимофей. — Моих нынешних знаний хватит. Все упирается в энергию. Нужно одномоментно заливать прорву. У меня столько нет.

 — А накопители?

 — Только если я сам буду заливать. От вашей толку чуть — процентов девяносто в молоко уйдет.

 — Не страшно. Важно, что сам по себе процесс обратим, — оживился я.

 Химера тоже чуть ли не хвостом завилял. Ирина так вообще засияла улыбкой так, что могла бы осветить помещение размером куда больше коридора, по которому мы шли.

 — Обратим, — согласился Тимофей. — Но не в ближайшее время. Делать надо одним потоком, рисковать нельзя.

 Дальше он заговорил уже на внутреннем целительском языке, используя термины, часть которых я знал, но не был уверен в правильности знания. Рассуждения Тимофея отвлекли, он перестал вслушиваться в себя и в дом и даже пообедал с удовольствием, искренне похвалив засиявшую от его слов Ольгу Даниловну.

 — Так ты приезжай почаще, буду тебя постоянно подкармливать, — жалостливо сказала она. — Вон ты какой бледный. Поди, на меня жизненные силы потратил? — озабоченно спросила она.

 — Нет, что вы, — сразу запротестовал Тимофей. — Просто на меня дом давит. Здесь слишком много недавних смертей чувствуется.

 — Есть такое, — кашлянул Алексей Иванович. — Но Ярослав вон вычищает все.

 — Почти закончил, — подтвердил я. — Нужно будет по остальным этажам еще пройтись, проверить, но второй почти чист. — Посмотрел на Серого и добавил: — И почти пуст. Выжигаю там все.

 — И правильно, — согласился он, не выразив ни малейшего возмущения таким расточительством. — Если есть вероятность столкнуться с чем-то таким, — указал он на Сереженьку, — то лучше все выжечь на фиг и не переживать, что на тебя неожиданно что-то обрушится. Тимофей, конечно, утверждает, что это обратимо, но на своей шкуре проверять не хочется.

 Пока мы обедали, я наблюдал за Тимофеем. Чаще всего он вглядывался в химеру, при этом явно производил какие-то вычисления, потому что лоб хмурился, а губы начинали шевелиться. Но иногда непроизвольно его взгляд опускался, безошибочно определяя направление на тварь в подземелье. Он ее чувствовал, как нечто противоестественное, как нечто, чему не место рядом с людьми. Это только укрепило меня в мысли, что надо просмотреть информацию, вложенную в гигантскую медузу, а потом уничтожить опасного монстра. Целителей интуиция не подводила.

 Стоило нам только выйти из дома, как на лицо Тимофея начали возвращаться краски. Появился румянец, и опять проявились веснушки, которые в доме почти не были видны.

 — Хорошо тут, — неожиданно сказал он и сделал глубокий вдох. — Хорошее место.

 — Разве? — удивился Серый.