На другом конце трубки повисло молчание, потом Ефремов кашлянул и спросил:

 — Елисеев, а ты не обнаглел, часом?

 — У меня ситуация безвыходная. Если я не предоставлю учителя, то меня ограбят на все деньги, которые у меня есть, и я даже не смогу вам выплатить премию. — Я намекнул на обещание представить меня императору. Правда, представление теперь откладывалось на неопределенное время, в связи с новыми требованиями по поместью. — Вы же не согласитесь ждать моего совершеннолетия?

 — От ведь жук, — даже с восхищением сказал Ефремов. — Конечно, не соглашусь. Договор есть договор: услуга оказана — деньги уплачены. Только так. И все же я в толк не возьму, зачем мне подписываться на то, чтобы представлять твоего учителя?

 — Так вам прямая выгода, Дмитрий Максимович.

 — Это какая же?

 — Во-первых, вы улучшаете отношения с моим учителем. Я же ему непременно расскажу, кто мне помог. Во-вторых, для вас самого куда лучше будет выглядеть если поместье очистит ваш ученик, а не левый пацан, согласитесь? Можно сказать, я спасаю репутацию Императорской гвардии. То есть для вас это огромная репутационная выгода.

 — Сколько? — спросил он уже по-деловому.

 — Для вас — бесплатно.

 — Елисеев, шуточки отставь, серьезный вопрос.

 — Дмитрий Максимович, вы думаете, я не найду на таких условиях кандидата в учителя? — удивился я. — Да, мне нужна ваша помощь, но вы и сами выигрываете в результате. Я вам первому предложил исключительно из хорошего отношения к вам. Ах да, еще и потому, что вы хотели пообщаться с моим учителем. — Он молчал, поэтому я добавил: — Настоящим учителем. Ну, вы понимаете о ком я?

 — Да понимаю я, Елисеев — раздраженно ответил он. — Не дурак.

 — Ну вот. Вы имеете значительную репутационную выгоду. Согласитесь, что за такого ученика, как я, краснеть не придется. Только гордиться.

 — Ты нагл не по годам, Елисеев.

 — То есть вы отказываетесь? — уточнил я, делая вид, что собираюсь завершить разговор.

 — Если смотреть чисто с формальной стороны. У нас не было никакого договора об обучении.

 — Задним числом составим, — предложил я.

 — Там же все равно должна быть указана оплата, — гнул свою линию полковник.

 — Придумаем, как оформить, — предложил я. — В любом случае премия ваша при выполнении обещания.

 — Я, кстати определенные шаги сделал, — внезапно с намеком протянул он.

 — Думаю, до соревнований уже вряд ли получится.

 Почему-то меня это уже не расстраивало. Не выйдет выиграть, так не выйдет — не очень-то и хотелось. А быть представленным императору все равно стоит: мало ли как повернется жизнь дальше, а это, как-никак, верховный правитель.

 — Как знать, как знать… Кстати, если уж зашел вопрос о соревнованиях, не думаешь ли ты, что я начну подсуживать своему ученику?

 Вопрос порадовал: самое его возникновение говорило о том, что полковник почти согласился. Мне он казался самой подходящей кандидатурой в учителя: как ни наглели бы Глазьевы, но против Императорской гвардии не попрут.

 — Не думаю. Мы, скорее всего, некомплектом будем, так что шансов на победу у нас нет.

 Ефремов замолчал. Только грозно сопел в трубку. Решал, видимо, надо ему или нет. И чего он больше получит? Профита или проблем.

 — Вам же наверняка какие-то бонусы за наставничество положены? — предположил я, чтобы подвинуть его в правильную сторону. — Вот для отчета я как раз и сойду.

 — На что ты меня толкаешь, Елисеев, — притворно вздохнул он.