Но для начала я устроился за столом и притворился ужасно уставшим: откинулся, прислонившись к стене, и закрыл глаза, чтобы было проще соединиться с медузой. Параллельно я начал прикидывать, какую защиту нужно добавить в артефакт, чтобы избежать проникновение такой пакости уже в меня.

 Аня захлопотала, выставляя на стол блюдо с пирогом, и участливо интересовалась, сильно ли мы проголодались. На всякий случай я заглянул в ее чувства ко мне, но там не было ни стыда, ни раскаяния, лишь одна ненависть. Странное дело, она ненавидела меня за то, что от Мальцевых ее вытащил я, а не Роман. А еще за знания, которых не было у Романа, но были у меня. Возникло чувство, что я вляпался во что-то дурно пахнущее, и я невольно поморщился.

 — Голова болит? — сразу спросила Аня. — Давай полечу?

 А в голове у нее промелькнуло: «Порадуйся напоследок, гаденыш».

 — Не надо, — резко ответил я. — Это просто откат после сегодняшнего. При применении посторонней магии он усилится. Полчаса-час — и пройдет сам.

 От ее мыслей я постарался отключиться и направился туда, где были знания по целительству. Они выделялись на моем плане яркими зелеными сгустками. Медуза впитывала их в себя как губка, цвет ее при этом становился интенсивней, а сама она словно плотнела. Я успел попереживать, что она не сможет все впитать, как знания по целительству закончились.

 Тем временем Серый воспроизвел иллюзией ауру химеры и расспрашивал Аню о возможностях вернуть парню естественный вид.

 — Не с моими нынешними умениями, — притворно вздохнула Аня.

 В голове у нее пронеслось: «А и знала бы — не сказала. Укрепление чужого клана — не в интересах Глазьевых». Судя по всему, она уже чувствовала себя частью другого клана. Я вздохнул и отдал медузе приказ затереть скопированное в сознании у Ани. Вскоре на месте зеленых сгустков была чернота, готовая принять другие знания. Справившись с соблазном подкинуть ей что-нибудь, я скомандовал медузе быть готовой к выходу. Рыться в голове Ермолиной дольше необходимого я не собирался: это оказалось на удивление противно, как я ни пытался дистанцироваться, время от времени до меня долетали отголоски ее мыслей, весьма нелестные для меня. Возможности медузы позволяли подправить отношение Ани ко мне. Да что там отношение — сейчас я смог бы ей внушить, что она влюблена в меня, а к Глазьеву испытывает одно лишь отвращение. Но сделать так означало стать на ту же скользкую дорожку, что и Аня. Нет уж предатели нам не нужны. Кто предал один раз — предаст и второй. Не буду же я постоянно рыться у нее в голове и править?

 — Ярослав, тебе покрепче? — заворковала Аня, наливая заварку в чашку.

 — Спасибо, достаточно, — ответил я и коснулся ее руки.

 Медуза перескочила на меня, и я смог наконец отстраниться от негатива, изливаемого почти бывшей соклановкой.

 — Но, в принципе, ты бы смогла ему помочь? — спросил я.

 — Не знаю, — она притворно вздохнула. — Жалко парня, конечно. Возможно, если бы я посмотрела записи Вишневских, касающиеся химер…

 — Записи будут вряд ли, — ответил я. — Я выжигаю в комнатах все. Там слишком…

 — Воняет, — пришел мне на помощь Серый.

 Он смотрел на меня с явным вопросом. Я прикрыл глаза, показывая, что все: половина дела сделана. Осталось досидеть чаепитие, съездить к Мальцевым, а потом попытаться передать Тимофею. Не получится — что ж, знания для этого мира будут утеряны.

 — Но записи можно оставлять, — заметила Аня.