— Ну тогда… — Дарисса помедлила. — Не хотелось тебе в праздна настроение портить, только я вот что хотела сказать. Мне в этом году не удалось в вашем храме Дариссы свою Верховную жрицу посадить. И в храме Дея тоже к нам больше не благоволят. А черные близнецы Айд с Аэтой, сама знаешь, всегда тебя недолюбливали. Ты ведь так и не выбрала себе покровителя.

— Нет, а зачем он мне?

— Лучше спроси, зачем ты ему. Словом, будь осторожна, пожалуйста. Если что случится, я теперь тебя защитить не смогу. И позволь моим людям тебя проводить.

— Зачем? — повторила Ксанта. — Думаешь, двое человек защитят меня от всех четырех Храмов разом? Не смеши! Никому я не нужна. Кто еще будет ради меня лихим людям деньги платить? Да весь годовой доход с моего Храма на эту плату и уйдет. Смысла нет.

— Ну сделай мне приятное!

— Вот еще, будет ради меня кто-то сапоги топтать. Двадцать лет почитай здесь прожила, никогда такого не было!

— Ксанта!

— Ладно, ладно. Только ради тебя.

2

Ксанта чувствовала себя ужасно смущенной — впервые в жизни кто-то шел с ней рядом потому лишь, что такова была его работа. Ей было странно даже подумать о том, что люди, такие же как она, пусть на короткое время, но находятся у нее в услужении, и она даже не решалась заговорить с ними, не зная, что обидит их больше — безразличие или фамильярность. «Ладно, пусть думают, что я невоспитанная бука, пусть вечером перемоют мне все кости, в конце концов, мы больше в жизни друг друга не увидим», — утешала она себя.

Ксанта была так поглощена собственными переживаниями, что перестала следить за дорогой и едва не заблудилась. Наконец она остановилась на полутемной площади и стала соображать, где они сейчас и как побыстрее добраться до Храма. Опять же ей было страшно неудобно гонять по городу зазря подневольных людей, да еще и из Кларетты. «Сама хвасталась, что двадцать лет тут прожила, а теперь так опростоволосилась!» Они все еще не вышли из богатых кварталов — дома на площади были каменные, двухэтажные, мансарды выдавались далеко вперед, и уходящие от площади улочки тонули в тени. С неба сыпался мелкий колючий снежок, но было безветренно, а потому не слишком холодно. Ксанта, как потерянная, бродила по площади, но потом различила бледный отсвет в конце одной из улиц — это снег на реке отражал свет Венка Судьбы. Ладно, сейчас выйдем к реке, а там уж точно не заблудимся.

За этими мыслями она совсем забыла о своих провожатых, а потому ужасно испугалась, когда один из них положил ей руку на плечо и притянул к себе.

— Ты уж не взыщи, подруга, — сказал он спокойно. — Ничего личного.

Резкий толчок, и Ксанта, пискнув от удивления, полетела на землю. Точнее, на снег и брусчатку. Ей дали приподняться, и даже потянуться к кошельку, а затем второй «охранник» пинком отправил ее обратно на камни. Теперь удары сыпались один за другим — в живот, в поясницу, в плечо. Ксанта свернулась на камнях в улитку, защищая лицо и грудь. Впрочем, нападавшие не особенно старались — видно, убивать и даже серьезно калечить ее не входило в их планы.

— Ничего личного, — приговаривал тот, что был поболтливей. — Так получилось. Мы все равно тебя навестили бы сегодня ночью, а тут уж так повезло. Ты не думай, госпожа Дарисса тут не причем. Она знать не знает. Это здешняя Дарисса. Нам велели, чтобы мы непременно тебе сказали, чтобы ты точно знала, почему все так случилось.

Пока он трепался, Ксанта улучила момент, приподнялась на четвереньки, потом рывком распрямилась и бросилась с сторону, надеясь проскользнуть между двумя нападавшими.