— И кто это к нам пожаловал? Никак знатная госпожа? Вот уж не чаяли такой чести!

Ксанта опустилась на снег, сдерживая крик — одно неловкое движение, и нога тут же напомнила о себе.

— Да я и сама не чаяла, что придется здесь гулять, — ответила она, переводя дыхание.

— Ну чаяла, не чаяла, а раз уж забрела, плати за проход. У нас правило такое.

— Да, да, конечно.

Ксанта сняла с шеи подаренный Дариссой мешочек, бросила его под ноги нищим.

— Больше нет ничего, хоть обыщите.

Один из оборванцев поднял мешочек с земли взвесил его на ладони, присвистнул, потом поднес к огню костра и другие его компаньоны тоже потянулись ближе», разглядывая добычу. Внезапно один из сидевших у огня поднялся, вырвал мешочек из рук караульщика, направился к Ксанте и с поклоном вернул ей деньги.

— Ты прости, сестра, мы же не знали, — сказал он важно. — С повитухи в повитухин день денег не возьмем. Не такие уж мы пропащие люди. Иди с миром.

Прочие зароптали, но благородный разбойник цыкнул на них и выразительно помахал в воздухе своим посохом. Нищие притихли, и Ксанта беспрепятственно поползла дальше.

Когда мост скрылся за поворотом она снова легла на снег, закрыла глаза и несколько минут отдыхала. Как ни смешно, но она успела испугаться, а сейчас была рада-радехонька, что благополучно миновала мост, хотя по-прежнему понятия не имела, как выбраться из этой ледяной ловушки. До сих пор ей не удалось найти ни одной тропки, ни одного участка склона, по которому можно было бы попытаться взобраться наверх.

Нога почти успокоилась, лежать было хорошо, но именно поэтому надо было подниматься. Ксанта скатала пальцами маленький комочек снега, сунула в рот, потом осторожно распрямила руки. Запястья тут же отозвались болью — от непривычной нагрузки она потянула связки, и дальше ползти пришлось, опираясь на костяшки пальцев.

Мысленно Ксанта пыталась представить себе, в какой части города она сейчас находится. Кажется, еще немного и она доберется до дальних причалов гавани. Берег там вроде бы понижается, а значит, у нее может появиться шанс. Со вздохом Ксанта расстегнула пряжку и скинула тяжелый плащ. Ветер мгновенно пробрался сквозь складки нарядного платья и пронзил ее тело до самых костей. Но делать нечего — дальше тащить на себе лишнюю тяжесть она была не в силах.

4

Память не подвела, и вскоре Ксанта различила на горизонте мачты кораблей. Будь у нее возможность твердо стоять на ногах, она несомненно постояла бы и полюбовалась открывшейся панорамой. Она любила это место — прозрачный лес мачт в небе, пестрый калейдоскоп рынка на причалах, безмолвную воду, которая всегда была здесь, ради которой и благодаря которой собирались здесь и люди, и корабли и которая никогда не заявляла о себе слишком громко.

Но сегодня вода пряталась подо льдом и снегом, причалы были пусты и открыты первым лучам утреннего солнца, в гавани осталось всего два-три корабля, и даже неизменный и неизбежный запах подгнившей рыбы почти не ощущался. Один из кораблей сразу бросался в глаза — Ксанта не слишком разбиралась в морском деле, но и ей было ясно, что этот красавец — особенный. У него были палубные настилы, как у боевых галер с Божьего Носа, но зато на бортах не было люков для весел, и сидел он в воде высоко, как корабли Королевства. И еще у него была не одна мачта, как у северных кораблей, и не две, как у кораблей Венетты и Королевства, а целых три. За двадцать лет Ксанта не раз бывала в гавани, н никогда прежде не видела ничего подобного.

Но сейчас ее волновало совсем другое. Гавань без преувеличения была лицом Венетты, Торговый совет исправно и рачительно заботился о ней, укрепляя земляные берега и края причалов каменными стенами, а это значило, что и здесь Ксанта была в ловушке.