— Подержи!

Ксанта рванулась, но болтун уже перехватил ее запястье и стукнул коленом в подбородок — несильно, сдерживая удар, просто, чтобы отбить у нее всякое желание сопротивляться. Молчаливый меж тем нагнулся, стянул с ноги Ксанты башмак, а потом, распрямившись, с размаxy ударил каблуком по стопе. Хрустнули кости, Ксанта коротко крикнула, потом выругалась.

— Это ты зря, тетка — покачал головой болтун. — Мы прежде на тебя зла не держали, а теперь ты нас оскорбила. Теперь уж не взыщи, сама виновата.

И пнул ее в живот с такой силой, что она покатилась по обледеневшим камням.

Больше на милость победителей рассчитывать не приходилось, и Ксанта снова попыталась убежать. На этот раз даже не поднимаясь, — она поняла, что правую ногу можно списать со счетов, и просто поползла тюленем, подтягиваясь на локтях к белевшей в конце переулка реке, — благо, уклон оказался как раз в ту сторону.

Переулок был коротким — шагов двадцать-тридцать. Парни, понимая, что никуда Ксанта от них теперь не денется, ей не препятствовали, просто шли рядом и время от времени подбадривали пинками. Постепенно они остыли и даже стали посмеиваться — Ксанта с упорством червя пробивавшаяся в светлую даль, и в самом деле со стороны смотрелась уморительно.

На набережной было посветлее. Приближался рассвет, и Венок Судьбы бледным облаком опускался на вершины голых ив, на засыпанные снегом крыши домов предместья за рекой. Поросший бурьяном склон, спускавшийся к воде, совершенно обледенел. Ксанта вдохнула поглубже, закусила губу и ужом заскользила вперед. Парни уже настолько развеселились и расслабились, что не сразу разгадали ее маневр. Когда они опомнились, было уже поздно: Ксанта добралась до края обрыва и покатилась вниз.

— Вот стерва! — фыркнул болтун. — Давай подождем, посмотрим, как она будет оттуда выбираться.

Его спутник лишь пожал плечами, отвернулся и зашагал прочь.

Ксанта осторожно подняла голову и взглянула на склон, по которому только что соскользнула. Парень был прав: эту крутую ледяную гору не одолеет и здоровый человек. Выбраться отсюда ей вряд ли удастся.

«У песни тысячи дорог,

Конец один — река», — вдруг вспомнилось ей.

3

У самого берега лед был достаточно плотным и крепким. К тому же его как следует припорошило снегом, так что Ксанта могла бы пойти вверх или вниз по реке, чтобы найти склон поположе, если бы… если бы вообще могла хоть куда-то пойти. По счастью холод немного снял боль, йогу просто дергало, но Ксанта чувствовала, что лодыжка опухает на глазах. Она сняла с пояса нож, разрезала резинку чулка, затем снова огляделась. Немного в стороне, на льду темнела большая палка. Если ее приспособить, как костыль… Однако, поразмыслив. Ксанта забраковала эту идею. Палка лежала почти на середине реки, и если лед там окажется недостаточно крепким… Нет, риск был слишком велик, она не могла решиться. Тогда Ксанта просто встала на четвереньки и поползла.

Прошло немало времени, когда она заметила на горизонте темную громаду моста. Потом расслышала треск горящих веток и различила на одной из опор слабые отсветы огня. Видимо еще кому-т. о не сиделось под крышей в эту ночь. Ксанта поползла дальше и вскоре уже нырнула в тень моста. Здесь и в самом деле горел костерок, вокруг которого сидело человек пять — все в лохмотьях, и воняющие так, что у Ксанты мгновенно засвербило в носу и заслезились глаза.

Два оборванных призрака (лиц Ксанта не могла различить, только темные силуэты) тут же вскочили на ноги и заступили ей дорогу.

— И кто это к нам пожаловал? Никак знатная госпожа? Вот уж не чаяли такой чести!

Ксанта опустилась на снег, сдерживая крик — одно неловкое движение, и нога тут же напомнила о себе.