— А ваши парни на него не в обиде? — осторожно спросила Ксанта.

— Нет-нет, он танцевал со всеми девушками, не выделил ни одну, — поспешила успокоить ее хозяйка.

— Ну, хорошо. Я все же схожу к своим родичам, а потом, если все в порядке, я бы хотела вернуться к вам; Если поиски затянуться, вы научите меня жить на болотах?

— Конечно, приходи когда хочешь! — радушно ответила хозяйка. Ксанта спустилась в лагерь Керви и действительно обнаружила там

клюющего носом Дреки, которого и погнала в палатку отсыпаться. Все остальные, похоже, легли спать хоть и позже нее, но раньше Дреки, и были вполне довольны жизнью. Все, кроме Керви. Первая декада из трех, отведенных для их путешествия была на исходе, а он пока понятия не имел, где искать колонистов с Ольеньего острова, и вообще ступала ли нога хоть одного из них на эту землю.

— Что если мы просто ошиблись там, на острове, читая эти слова и ищем то, чего никогда не было?! — посетовал он. — В конце концов, мы даже не знаем, каким было второе слово, а ведь если человек его вырезал, он считал, что это очень важно.

— Я знаю, что там было, — созналась Ксанта. — Точнее предполагаю, но не уверена до конца. То ли «ПРЕДАТЕЛЬСТВО», то ли просто «ПРЕДАТЕЛЬ».

— Вот как? И ты молчишь?

— Я сама догадалась только недавно, — соврала Ксанта. — Но понятия не имею, к чему это относится и чем может нам помочь. Будем терпеливо ждать, вот и все, что нам остается. По-моему, эти люди ведут себя так, будто что-то знают и искренне хотят нам помочь. Сейчас вернусь к ним и попробую порасспросить. В крайнем случае…

Договорить она не успела — со стороны реки раздались возбужденные голоса, и Ксанта с Керви поспешно обернулись. У причала на реке появилась новая лодка, а по гати к палаткам бежал человек. Он был одет так же, как болотные люди, но немного ниже их ростом, а волосы, как издалека заметила Ксанта, были черными. Она обернулась к Керви и мгновенно по его лицу поняла, что он узнал пришельца.

Человек остановился перед Керви, низко поклонился, прикладывая ладонь ко лбу, и сказал на языке Королевства:

— Дюмос, сын Бреса, рад приветствовать вас в здешних землях, прекрасный господин.

Керви приосанился, шагнул вперед, коснулся плеча Дюмоса и сказал таким тоном, будто они встретились на балу или на площади перед городским советом:

— Я также рад видеть вас в добром здравии. Надеюсь, ожидание было не слишком долгим?

29

— Собственно говоря, это я виноват в том, что мы, а потом и вы здесь оказались, — начал свой рассказ Дюмос. — Когда более года назад мы подошли к Оленьему острову, я не рискнул сразу вести корабли в бухту, так как мы были там в первый раз и никто не знал толком тех вод. А у нас было два почти доверху набитых припасами грузовых корабля, и я попросту боялся, что мы пропорем их днища. Я хорошо помню, что погода в тот вечер была спокойная, море гладкое, как зеркало. Поэтому я приказал поставить корабли на якоря, а сам с большей частью команды отправился на остров на шлюпке, чтобы утром вернуться с проводником из местных. Тогда мне казалось, что я все рассчитал правильно, и поступаю умно. Но не тут-то было! Ночью погода резко испортилась, налетел внезапный шквал, у одного из грузовых кораблей сорвало кормовой якорь, и он со всей силы ударил кормой соседа. Оба затонули прежде, чем мы успели хоть что-то сделать, и, таким образом, мы лишились всего груза, ради которого и затевался наш поход.

Моряки с «Ревуна», будучи хорошо воспитанным людьми, сумели сдержать себя и не высказывать свои чувства слишком громко, но по их лицам и по приглушенным ругательствам без труда можно было понять, о чем они думали: «Сухопутный червяк, див-недоносок возомнил о себе невесть что, в результате чего погубил и груз, и людей».