Дреки и Ксанта покраснели и засмущались.

Покончив со снами, Рависса отправлялась кормить «похоронную свинью» — огромное, серое, заплывшее жиром ленивое существо, которое жило, лежа, во дворе, у стены дома. Свинья была привязана за одну ногу к вкопанному в землю колышку, но это, скорее, было данью традиции — никуда она убегать не собиралась. Рависса почесывала свинье широченную спину, отвислые щеки, глядела в бессмысленные оловянные глазки и приговаривала: «Ты как в дальний путь на высокие земли пойдешь, ты все по правде, как есть, расскажи — сколько мы чего собрали, сколько мы тебе скормили»… Свинья внимала. Такие уже не ходячие мясные горы жили здесь в каждом дворе. Иногда держали еще коз и собак, но собак, в основном, охотники, а коз — матери с маленькими детьми. Рависса говорила, что охотники посвящают часть своих собак «помощникам с верхней земли», а часть — «греющимся у очага» и когда потом кормят свою свору, пища считается принесенной в дар тем или иным невидимым спутникам людей. Если же один мужчина чем-то обижает другого — например, отзывается о нем дурным словом, портит его утварь, обижает его родичей или соблазняет его жену, то обидчик должен дать обиженному одну, двух или трех «искупительных» собак в зависимости от тяжести обиды. Еще одну «искупительную» собаку он должен дать старшему в своем тухете, чтобы искупить позор, который он своим поведением навел на всю семью.

— Тогда у него совсем мало защитников остается, и он будет совсем один в лесу, — говорила Рависса.

— А если женщину обижают, или женщина кому-нибудь обиду наносит? — заинтересовался Керви.

И Рависса принялась рассказывать. Рассказы она очень любила, и почти на все вопросы своих гостей отвечала подробно и с удовольствием. Повседневную речь все трое уже худо-бедно понимали (Ксанта чуть получше, мужчины чуть похуже), но понять с первого раза длинную историю для них было еще сложновато, поэтому Рависса говорила нарочито просто. В самых же трудных случаях Ксанта обычно посылала Дреки просить помощи у Дюмоса.

— За женщин братья дерутся, — рассказывала Рависса. — Вот, например, дадут женщину какому-то мужчине в жены, а тот начнет ее ревновать и бить. Из дома не выпускает, со света сживает. Ну, женщина и говорит ему: «Давно уж я отца-матери не видела, уж и лица их совсем забывать стала, давай поедем к ним». Поедут. Ночью женщина придет к своему брату и говорит: «Вот как мне тяжело у мужа-то живется. Вот смотри, что он со мной делает». И раны свои ему покажет. Тот скажет: «Ну, тогда оставайся здесь, не надо тебе к мужу возвращаться», а родителям скажет, чтобы мужа только накормили и выгнали. Если тот с женой очень жестоко обращался, то и убить могут. Тогда родня того человека, кого выгнали или убили, собирается и идет мстить. Приходят в то селение, где женщина спряталась, и начинают с мужчинами биться. Потом их старики помирят, враги раны друг другу перевяжут, обменяются искупительными собаками и дальше живут. А женщину другому мужу отдают. А если в семье молодую жену младшая сестра брата обижает, то брат невестки тоже за нее заступается, идет к своему зятю и говорит:

«Скажи своей сестре, чтобы не трогала мою». Если тот не согласится, тогда тоже драться будут. Бывает, если в одной деревне сильно женщин обижают, братья их соберутся, придут в ту деревню, мужчин изобьют, запрут куда-то, а у женщин дочерей убьют, чтобы из той деревни люди не могли дочерей замуж отдавать и себе друзей приобретать. Даже дочерей своих сестер убивают, только поцелуют сначала, потому что любят свою родную кровь. Но все равно убивают, оттого что обида велика. А если у женщины брата нет или брат негодный, тогда ей совсем плохо.