— Подожди еще десять минут…

— Мне…

— Еще десять минут.

— Мне за Мартином нужно в детский сад.

Она провожает меня до двери, целует в щеку, мы прощаемся. По-моему, от нее слабо пахнет уксусом, но не уверен.

38

Я отвожу Мартина в детский сад. Мою посуду, хожу в магазин. Смотрю сериалы, решаю кроссворды. Иногда стираю. Никогда еще со времен детского дома в моей жизни не было такой упорядоченности, режима.

Время идет незаметно, с этим проблем нет. Никаких. Уколовшись с утра, я сижу, философствуя о природе времени. Думаю, что оно как резина, как глазурь, приклеивающаяся к людям, принимающая их форму. Для меня не составляет проблемы его заполнить. Стиркой и легким чтивом. Сериалами и мытьем посуды.

Впервые за много лет я начал поправляться. Маленький животик. Жаль только, показать его некому.

Я решаю кроссворды, смотрю сериалы и рано забираю Мартина из сада.

Меня встречает студентка, Мона. Она взъерошивает волосы Мартина и называет его хорошим мальчиком. Всю дорогу домой он говорит только о ней.

Моя героиновая страсть быстро стала обыденностью. Как почистить зубы, как уходя захлопнуть дверь. Ты не забыл запереть? То, о чем не задумываешься. Мы едим все то же самое: спагетти болоньезе, лазанью, гамбургеры. Но мясо — свежее, и я часто готовлю сам. Не едим мороженую пиццу из супермаркета. И не скучаем по ней.

Больше не едим рыбные палочки, только если Мартин выклянчивает. Не едим картофель фри, только в «Макдональдсе». Трудно приучить его к салатам. Я испробовал три или четыре заправки, пока не нашел ту, что ему понравилась.

По ночам лежу с открытыми глазами. Лежу и смотрю. И думаю о белом порошке. И удивляюсь. Взвешиваю разные возможности.

Я был уверен, что Майк позвонит в тот же вечер. Пришел домой и стал ждать. Мне вовсе не обязательно было сидеть дома, и тем не менее. Мы с Мартином ели, а мобильник лежал под правой рукой. Я несколько раз проверял, не выключен ли звук.

Когда он не позвонил, я подумал:

Такой, как Майк, воскресный наркоман, прибережет героин до выходных. Просто, как дважды два. Так что в понедельник. Впрыснет немного яда в вену и позвонит. В понедельник, точно. Может, даже в воскресенье вечером. Откуда он у тебя? А еще есть? Хороший товар, сколько стоит?

В понедельник никто не позвонил. Я зарядил телефон. Решил кроссворд, никто не позвонил.

Вот я лежу в кровати, смотрю в потолок. Взвешиваю. Думаю. Размышляю. Работаю головой.

Как в детстве, смотрю фильм на потолке.

Майк сидит на стуле, в вене — игла, взгляд пустой, изо рта торчит кончик языка. Этот фильм называется: Майк умер из-за моего суперчистого героина и поэтому не может позвонить.

Но это плохой фильм, бессмысленный. Кто-нибудь уже позвонил бы по номеру на конверте. Кто-нибудь: полиция, Шарлотта.

Другой фильм — Шарлотта не хочет, чтобы Майк кололся. И она выбрасывает конверт и ничего ему не говорит. Он приходит домой с багетом под мышкой. На столе две чашки, теплый кофе. Ко мне заходила соседка сверху. Ее брату вернут зрение. Или: у ее собаки щенки, может, возьмем одного?

Тоже бессмыслица. А почему же тогда она хотела меня удержать? Почему была так рада меня видеть?

Третья возможность.

Он спрыгнул. Не сразу, за несколько лет, но спрыгнул. Это тяжелый труд, но он справился, его поддерживала Шарлотта, они выпили море вина, было трудно, была борьба, улыбки сквозь слезы, но он спрыгнул. И вдруг у него в квартире появляется чистейший белый порошок. Соблазнится он или вышвырнет дозу? Шарлотта кричит: и ты говоришь, что не просил его об этом, да? Он просто взял и пришел, чисто случайно? Последнее она проорала так, что изо рта полетели брызги слюны.